Как и следовало ожидать, после выхода книги о Берия, в которой я поставил вопрос о фальсификации массовых репрессий 1937–1938 годов, а потом мы с товарищами провели Конференцию нашего Движения, посвященную презентации этой книги и прямо заявили: пока не будут обнаружены трупы этих более 600 тысяч расстрелянных по приговорам «троек», пока не будут обнаружены места их захоронений — мы отказываемся вообще говорить о реальности этих массовых репрессий и не будем ни одно левое движение, которое их признало реальными, считать левыми, — в наш адрес почти сразу стали раздаваться негодующие возгласы.
Нам уже кричат: «Еретики! Анафема! Вместо того, чтобы объяснять, почему всё случилось в 1937 году, Балаев со своей сектой вообще всё отрицают! Тру-сталинисты! Где инквизиция?»
Ребята, да это не мы сектанты, это вы адепты секты, в которую превратилась наша историческая наука и историческая школа периода истории СССР. Я прямо говорю, что именно на вопросе 37–38 годов явно видно, что наши официальные историки, занимающиеся временем Сталина, демонстрируют не научный подход к той эпохе, а абсолютно религиозный. И неофициальные историки, которые доверяют выкладкам официальной науки (слово «наука» здесь уже только в кавычки брать нужно) о том времени, тоже оделись в рясы дьячков и подъячих.
Если бы вы были учеными, то осознавали бы, что в основе исторического аспекта проблемы репрессий лежит вопрос правовой, вопрос доказательств их наличия, поиска и фиксации этих доказательств. А с этим у вас, господа служители исторического культа, даже не проблемы, а полная катастрофа.
Так как вы, занимаясь репрессиями, ухитряетесь оставаться стерильными в плане юридических знаний, я вам попробую «на пальцах» кое-что разъяснить.
Нюрнбергский процесс. Советская сторона обвиняет подсудимых в совершении преступлений на оккупированной территории СССР. Но ведь наш прокурор Руденко, который представлял обвинение со стороны СССР, не тёр по ушам международному трибуналу, что по сведениям штаба партизанского движения и по донесениям из подпольных обкомов немцы замучили и убили столько-то человек мирного населения и военнопленных на оккупированной территории.
Мы же с вами понимаем, что адвокаты нацистских преступников сразу стали бы заявлять ходатайства в трибунал с требованиям не считать предъявленное советской стороной доказательствами. Мало ли что, у вас там в «архивах» ваших, каких донесений, докладов, сводок и таблиц! В своем «архиве» вы можете каких угодно документов наделать, вы в этом «архиве» хозяева.
Советское правительство знало, что защищать гитлеровцев от обвинений в совершении преступлений будут не историки, подобные нашим, а юристы, поэтому, как только стали поступать сведения, что оккупанты совершают преступления, так сразу была создана государственная комиссия по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. Эта комиссия следовала за советскими войсками, освобождающими оккупированные территории, и тщательно фиксировала следы зверств фашистов. Что касается убийств советских граждан — разыскивались и вскрывались захоронения, всё документировалось, актировалось, в том числе в присутствии представителей других государств и потом эти акты Руденко предъявлял международному трибуналу в качестве доказательств. Обвинитель трибуналу предъявлял не «архивы», а трупы.
Вот после того, как трибунал признал эти доказательства приемлемыми, предъявил нацистским преступникам обвинение в совершении этих преступлений, преступления нацистов на территории СССР стали неоспоримым историческим фактом.
Историки, которые занимаются этим вопросом, могут в своих исторических научных публикациях опираться на факты: есть «архивы», т. е. сведения, поступившие с оккупированных территорий от партизан и подпольщиков, от населения о зверствах и убийствах, есть результаты эксгумаций захоронений, они в должном порядке задокументированы и есть решение суда, того самого международного трибунала в Нюрнберге, признавшего их уликами.
А на что опираются исследователи репрессий 37–38 годов, утверждающие, что по приговорам незаконного неконституционного репрессивного органа, «тройки», было расстреляно за чуть больше, чем год, более 600 тысяч человек?
Только на архивы! Так какая же это наука?! Это совершенно другое, а не наука.
Мой спор с этими историками — это не научный спор. Это спор атеиста с клерикалами.
Если вы утверждаете, что ваш бог, вот эти самые расстрелянные «тройками», существует, то, пожалуйста, предъявите мне доказательства существования вашего бога.
Но ведь у вас из доказательств существования этого «бога» есть только священное писание в ваших монастырях, эти самые архивы. Но я атеист, я не верю без наличия материальных доказательств в существование бога. Меня не убеждают священные писания, которые хранят монахи в монастырях, чтобы убедить меня в реальности того, кому меня церковь призывает поклоняться. Монахи — служители церкви. Церкви нужна моя вера. Монахи — лица заинтересованные. Я ведь имею право подозревать, что они не только хранят писания, но еще и сочиняют их?
