«Дорогой товарищ Сталин!
Вы совершенно правильно указали на допущенные мною ошибки в опубликованном 4 марта с. г. выступлении „О строительстве и благоустройстве колхозов“.
После Ваших указаний я старался глубже продумать эти вопросы. Продумав, я понял, что все выступление в целом, в своей основе является неправильным. Опубликовав неправильное выступление, я совершил грубую ошибку и тем самым нанес ущерб партии. Этого ущерба для партии можно было бы не допустить, если бы я посоветовался в Центральном Комитете. Этого я не сделал, хотя имел возможность обменяться мнениями в ЦК. Это я также считаю своей грубой ошибкой.
Глубоко переживая допущенную ошибку, я думаю, как лучше ее исправить. Я решил просить Вас разрешить мне самому исправить эту ошибку. Я готов выступить в печати и раскритиковать свою статью, опубликованную 4 марта, подробно разобрать ее ошибочные положения. Если это будет мне разрешено, я постараюсь хорошо продумать эти вопросы и подготовить статью с критикой своих ошибок. Прошу до опубликования посмотреть статью в ЦК.
Прошу Вас, товарищ Сталин, помочь мне исправить допущенную мною грубую ошибку и тем самым, насколько это возможно, уменьшить ущерб, который я нанес партии своим неправильные выступлением.
Так какая здесь к чертям собачьим дача и «близость к телу», если даже извинения за совершенную глупость (хотя, там больше, чем глупость) Никита мог принести только отправив письмо по почте?
Это же документы, правильно? Из этих документов мы видим — что? Что Хрущев был частым гостем у Сталина? Нет. Что Сталин Хрущева ценил и уважал? Нет. Письмо в партийные организации с почти оскорбительной критикой явно показывает — уважения не было ни на грош. У дорогого Никиты Сергеевича не было даже возможности потом лично объясниться, пришлось на конверт слюнями марки клеить.
Вот так как-то. Надеюсь, теперь понятны истоки ненависти Хрущева к Сталину? Иосиф Виссарионович его всегда презирал и никогда своего презрения не скрывал. Вы еще вспомните, как кукурузник зверски был отодран в 1941 году за свои инициативы по эвакуации материальных ценностей с Украины из под оккупации.
Поэтому никогда не смог бы Хрущев, как нафантазировал Ю. Мухин, принести на дачу ампулу с ядом скрытого действия и вытряхнуть ее содержимое в бутылку с «Боржоми». Охрана его на дачу не пропустила бы. В окружении Сталина он был чужим.
Как же так, вы возразите, ведь Никита был членом Политбюро! Ну, был. И что? Вознесенский был членом Политбюро, но специально для него в стране смертную казнь вернули. Троцкий был членом Политбюро, но Ленин же свои слова о том, что его Иудушкой считает назад никогда не брал.
По всей видимости, далеко не всё так просто было с этими членами Политбюро…
Конечно, в верности Вождю клялись все, стараясь друг друга перекричать. И у всех портреты Вождя над головами в кабинетах висели… У одного вице-губернатора Приморского края тоже в кабинете портрет Путина висел, а когда пришли к нему домой с обыском, то еще один портрет и тоже Путина нашли — на коврике под унитазом.
Вы же видите теперь, что если в исследованиях руководствоваться только фактами, а не разными воспоминаниями, то события и люди в этих событиях становятся в альтернативную позицию по сравнению с тем, как мы их привыкли воспринимать с помощью официальной исторической науки?!
И вы уже заметили, что во всех выступлениях членов ЦК, которые я привел, явно звучит один мотив — сплоченность «антипартийной группы» и противодействие ее борьбе с «культом личности» с самого начала, как только с ним начали бороться.
