«Не может прежде всего не вызвать удивления самый факт, что молодой кавказец, совершенно не знавший России, решился столь непримиримо выступить против вождя своей фракции по аграрному вопросу, в области которого авторитет Ленина считался особенно незыблемым.»
Иосиф Виссарионович на фронты ездить не любил, как Хрущев утверждал:
«Сталин был очень далек от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах. И это естественно, так как за всю Отечественную войну он не был ни на одном участке фронта, ни в одном из освобожденных городов, если не считать молниеносного выезда на Можайское шоссе при стабильном состоянии фронта, о чем написано столько литературных произведений со всякого рода вымыслами и столько красочных полотен.»
Старо:
«В отличие от Гитлера, Сталин и не думал даже появляться перед войсками, выезжать на фронт, беседовать с солдатами и вдохновлять их. Можно прямо сказать, что такая поездка была для него совершенно невозможна. Кто знает его ближе, тому вообще невозможно представить себе на морозном воздухе перед солдатскими массами этого аппаратного диктатора с невыразительным лицом, с тусклым голосом, с трудом процеживающего слова, с желтоватым отливом глаз. Сталину нечего сказать солдатам.»
Сталин не был интернационалистом, попирал ленинскую национальную политику:
«Тем более вопиющими являются действия, инициатором которых был Сталин и которые представляют собой грубое попрание основных ленинских принципов национальной политики Советского государства. Речь идет о массовом выселении со своих родных мест целых народов, в том числе всех коммунистов и комсомольцев без каких бы то ни было исключений.»?
И здесь Никита не первый:
«По своим взглядам Коба стал интернационалистом. Стал ли он им по своим чувствам?»
Наконец, Н. С. Хрущев утверждал, что:
«Я, вероятно, не согрешу против истины, если скажу, что 99 процентов из присутствующих здесь мало что знали и слышали о Сталине до 1924 года, а Ленина в стране все знали; вся партия знала, весь народ знал, от мала до велика.»
И это давным-давно было:
«Но если он был старым большевиком, то прошлая его деятельность оставалась фактически неизвестной не только народным массам, но и партии. Никто не знал, что говорил и делал Сталин до 17-го и даже до 23–24-го годов.»
Угадали автора цитат? Конечно, наш незабвенный Лейба Давидович Троцкий! Такое чувство, что он лично, воскреснув, написал Миките доклад.
А теперь еще один пример, как в наших архивах, в этих моисеевых «ковчегах завета», оказываются документы, компрометирующие «антипартийцев» как соглашателей с троцкистский бандой хрущевых и брежневых.
Два документа. Первый — фотокопия протокола заседания Президиума ЦК.
Обратите внимание, что документ с грифом «Строго секретно». И на дату обратите внимание: 5–6 июля 1956 года. Запомнили?
Теперь второй. Фотография страницы газеты «Правда» от 2 июля 1956 года с текстом Постановления ЦК «О преодолении культа личности и его последствий».
