А самый известный в советском народе и во всем мире из еще живых большевиков-ленинцев был Климент Ефремович. Если его включить в «антипартийную» группу… Да его никак нельзя было включить, потому что тогда в «антипартийную» группу войдут все большевики-ленинцы, состоящие в членах ЦК. Получилось бы, что соратники Ленина с революционных и дореволюционных времен, состоявшие в ЦК, выступили против всего остального состава Центрального Комитета. И кто после этого поверит, что с «фракционерами» вело борьбу ленинское ядро партии? С большевиками-ленинцами ленинское ядро боролось?
Поэтому К. Е. Ворошилова эта троцкистская банда в состав «антипартийной» группы сначала и не включила. Больше того, его даже ввели в состав комиссии, которая готовила Постановление по «антипартийной» группе. Как вводили, что он в комиссии делал — ничего неизвестно. Нет, если вы доверяете стенограммам июльского Пленума ЦК 1957 года, которые обнаружили в архивах выкормыши А. Яковлева, то я вам ничего доказывать не собираюсь. Глупо что-то объяснять людям, которые садятся играть в покер с каталами и надеются, что в игре присутствуют карты только из колоды.
Если бы Климент Ефремович открыто осудил действия своих товарищей, то он остался бы в учебниках истории КПСС как самый выдающийся революционер, строитель Красной Армии и полководец. Благодарность к нему со стороны ЦК не знала бы границ. ЦК получил бы надежное идеологическое прикрытие: сам Ворошилов на его стороне.
Забегая немного вперед — ЦК и попытался это изобразить. На 22-м съезде было зачитано покаянное письмо Климента Ефремовича, в нем были такие слова:
«Глубоко осознав тот огромный вред, который могла нанести нашей партии и стране антипартийная группа Молотова, Кагановича, Маленкова и других, я решительно осуждаю ее фракционную деятельность, направленную на то, чтобы свернуть партию с ленинского пути… В моих выступлениях на 20-м и 21-м съездах партии ясно и определенно изложено мое отношение к родной ленинской партии, к ее руководящим органам…»
Да, действительно, в стенографическом отчете 21-го съезда имеется речь Климента Ефрремовича с такими словами:
«Известная антипартийная группа своими фракционными действиями пыталась нарушить это единство (единство партии — авт.), выступала против ленинской генеральной линии партии по важнейшим вопросам развития страны. Эта раскольническая группа была разоблачена Центральным Комитетом и с позором отброшена прочь с победного пути нашей партии.»
Только дело в том, что Ворошилов на 21-м съезде с этой речью НЕ ВЫСТУПАЛ! В стенографическом отчете имеется сноска:
«По просьбе тов. К. Е. Ворошилова и в соответствии с решением Президиума съезда в Стенографический отчет включается текст речи тов. Ворошилова, не произнесенный им в связи с болезнью.»
А когда на 22-м съезде Председатель Совмина РСФСР Полянский своим похабным ртом отъявленной сволочи произнес вот это:
Климент Ефремович, сидевший за столом президиума, швырнул свой блокнот в зал, встал, с грохотом опрокинув стул, и через весь зал направился к выходу.
Председательствовавший на съезде сразу после выступления Полянского объявил перерыв. Растерялись, сволочи. Выходка Ворошилова была показательно демонстрационной. После нее верить в «ленинское ядро» партии могли только сидевшие в зале делегатки-доярки.
А 27 октября председательствовавший в тот день на съезде Абрамов зачитал:
