Теперь уже можно было готовить визит Хрущева в США. Противостояние социалистического лагеря во главе с СССР и империалистического во главе с США закончилось. Началось противостояние двух империалистических блоков. Блока, возглавляемого государством под властью ревизионистско-оппортунистической шайки, именующей себя КПСС, и блоком империалистических государств, объединенных вокруг США.
Был ли шансы у «антипартийцев» переломить ситуацию? Если трезво смотреть на вещи — шансов, практически, не было. Был один, очень призрачный, которым они попытались воспользоваться…
Проблема в том, что историки, пытавшиеся объяснить поражение большевиков в борьбе с Хрущевым, зациклились на персоналиях, на самом Хрущеве и «антипартийной» группе, а еще раньше — на Сталине, и мимо них почти полностью прошла такая структура, как Центральный Комитет. Хотя, я никак не могу понять, почему они его так откровенно игнорируют. Наверно, никак не могут выползти из колеи, проложенной Никитой Сергеевичем — «Сталин сам всё решал».
В реальности, именно решения Центрального Комитета определяли политику партии, решения коллективного органа. Разумеется, эти решения вносились и проталкивались теми лидерами партии, которые имели влияние на ЦК.
Но даже сам Владимир Ильич Ленин… Можно вспомнить, как он бился с Центральным Комитетом по вопросу восстания в октябре 1917 года. Достаточно прочесть его письма в ЦК, чтобы понять, насколько непросто ему было убедить в своей правоте однопартийцев.
Еще показательнее ситуация с Брестским миром. Владимир Ильичу пришлось ставить ультиматум ЦК, угрожать выходом из него.
Очень опасное положение в партии возникло и на 10-м съезде ВКП(б), на съезде, принявшем новою экономическую политику. Выступление внутрипартийной оппозиции, лидеры которой были членами ЦК, со своими собственными платформами на том съезде выглядело явным мятежом против Ленина. Особенно показательно, что в 1957 году действующее решение 10-го съезда о запрете фракционной деятельности было использовано победившей антисталинской оппозицией против «антипартийцев». Чтобы расправиться с Маленковым, Молотовым, Ворошиловым, Кагановичем пришлось к ним за уши притаскивать фракционную деятельность.
Сам же Никита Сергеевич на 20-м съезде сказал прямо о том, что репрессии 37-го года били именно по членам ЦК, сам же привел цифры, показывающие, что большинство ЦК было арестовано. Уже из одного этого можно понять, в какой структуре решались вопросы власти, люди из какой структуры были способны организовать заговор и произвести переворот в партии. А однопартийная политическая система внутрипартийный переворот автоматически переводила в переворот государственный. Да даже в любой многопартийной системе переворот в правящей партии сразу становится государственным.
Но всё это нашей историографией не замечается. Зато по многочисленным научным и публицистическим трудам гуляет и пережевывается вброшенная Хрущевым нелепейшая схема макиавелианской кадровой политики Сталина, который по собственному произволу тасовал кадровую колоду.
Честно говоря, я даже очень сильно сомневаюсь, что именно Хрущеву принадлежит авторство той многочисленной откровенной чуши, которая содержится в его мемуарах. Рукописи мемуаров не существует. Никита Сергеевич их надиктовывал на магнитофон, потом они переносились на бумагу. Где полная магнитофонная запись и есть ли она вообще — неизвестно. Изданы воспоминания впервые в США. Что там принадлежит самому Хрущеву, и что туда могли вписать посторонние люди — мы не знаем.
Во всяком случае, я не уверен, что Никита Сергеевич, при всей своей сволочной натуре, мог сам себя выставлять дураком на всеобщее обозрение, как например, в ситуации с опалой Молотова. Повторить и растиражировать эту чушь ученые-историки могли. Абсолютное большинство их никогда не сталкивались с административно-хозяйственной деятельностью, представляют из себя законченных эльфов, поэтому за чистую монету приняли назначение в 1949 году вместо Молотова министром иностранных дел А. Я. Вышинского как опалу Вячеслава Михайловича.
Это поразительно. Молотов остается заместителем председателя Правительства, т. е., лицом в исполнительной власти, на котором лежит курирование нескольких министерств и ведомств, с него снимается излишняя нагрузка в виде одного из министерств, т. е., теперь он имеет больше возможностей заняться непосредственно своей должностью зампреда Правительства, у него появляется большая власть, больше времени для курирования министерств, но это трактуется, как лишение его части властных полномочий.
