Но в этом сборнике в качестве члена редколлегии не значится хотя бы Эдвард Родзинский. В некоторых других его фамилия красуется. В молодости он закончил архивно-исторический институт, но привлекать его в качестве специалиста в архивно-исторических вопросах несколько… нелогично. Потому что он почти не работал архивистом, уже в молодости стал писать пьесы и прославился, как драматург. Может, он нужен был для придания драматизма в кое-каких «неправленых» стенограммах?
Еще в книге о Л. П. Берии я написал, что стенограмма июльского 1953 года Пленума, опубликованная под редакцией этой компании почти полностью состоящей из бывших членов КПСС, настолько странная, что у меня возникло подозрение — написана она не раньше середины 80-х. Не мог Молотов, клеймя Берию по германскому вопросу, забыть упомянуть о «Ноте Сталина». Да и не только Молотов. А вот в 80-е годы об этом мало кто помнил.
Да и озабоченность мнением международного сообщества из-за арестованных врачей — не характерно это для 50-х годов. Тем более почти сразу после смерти Сталина. Тогда на мнение международного сообщества нашему руководству было глубоко до лампочки, это нотки именно конца 80-х.
И о стенограмме, касающейся «антипартийной группы», июньского Пленума 1957 года в книге о Ворошилове я упоминал. Там о Клименте Ефремовиче выступавшие высказались, что он хуже всех покаялся. Так покаялся, что почти совсем не покаялся. Я тогда об этом упомянул в связи с сочинением Ф. Чуева, приписавшего В. М. Молотову слова о нестойкости Климента Ефремовича.
Если же внимательно прочесть «неправленую» стенограмму этого Пленума, то там о Ворошилове совсем ничего не понятно. С одной стороны, его никто вроде и не считал в числе «заговорщиков». Выступавшие говорили, что он в их компании оказался по недоразумению. Сам Климент Ефремович их клеймил, как антипартийных элементов. А в конце Пленума вдруг выскакивает выступление Полянского, который ревом орет, что Ворошилов вообще не хочет каяться и просить прощения у партии. Может, у Полянского со слухам не всё в порядке было?
Да и с остальными «антипартийцами» такая же картина. Вывернулись наизнанку, в конце концов. И у трибуны, и даже заявления соответствующие написали. Но их как будто никто не слышал. И в самом Постановлении, опубликованном в газетах, нет ни слова о том, что они признали свою вину. Хотя, это было бы очень выгодно Хрущеву, а их компрометировало смертельно.
А кроме самой стенограммы в Сборнике есть и доклады членов и кандидатов в члены ЦК, которые записались в прения, но регламент не позволил им выступить, остались только доклады, отправленные ими в Секретариат.
И в тех докладах чего только нет! Даже про то, что Сталин невинных Зиновьева и Бухарина поубивал зверски. Нет, Сталин зверь, конечно, но да 1957 год — еще не 1988, когда Зиновьева и Бухарина реабилитировали. В 1957 году так откровенно себя дискредитировать, раскрывая своё троцкистское нутро, ЦК никому бы не позволил еще.
И есть в Сборнике доклад известной тогда в медицинских кругах под кличкой «Коняга», министра здравоохранения СССР и члена ЦК КПСС Ковригиной. Так «Коняга» написала, что на октябрьском Пленуме ЦК Иосиф Виссарионович был избран по настоянию Маленкова Первым секретарем ЦК. Кажется, «Коняга» нажралась медицинского спирта, когда это сочиняла, и перепутала Сталина с Хрущевым. Это Хрущева Маленков предложил избрать Первым секретарем. Только не на том Пленуме. И про критику Молотова Сталиным Ковригина вспомнила. Одна-единственная из всех. Больше никто не помнил.
Но пила, кажется, эта тетка спирт, настоянный на махорке. До галлюцинаций. Сами посудите, цитирую:
