«
Вон оно что, Михалыч… простите, Иваныч! Оказывается, ты привирал, когда говорил о сотнях тысяч и мильёнах, оказывается, сам Никита Петров пишет, что — отдельные документы. И то, запаришься их добыть, чтобы по листикам посчитать. В ГАРФе — только много рассекречено. Ну еще бы, кто у нас был директором ГАРФа? Уже не Мироненко ли Сергей Владимирович? Ну тот, чей отчим Мироненко-Жухрай хвастался, что ни одна экспертиза не отличит его почерк от сталинского? Михалыч… черт, привязалось, Иваныч, это не ты ли издавал в «Алгоритме» книгу этого писателя почерком Сталина «Личная спецслужба Сталина»? А, Михалыч? Да что это такое?! Иваныч!
Как не стыдно, Иваныч! Издать ТАКОЕ! Ой, позор на твою седую щетину!
Наверно, ты еще так был увлечен поиском всяких шпионов, что пропустил нечто подозрительное о самом С. В. Мироненко. Например, что он очень плотно… дружил с запрещенным Обществом «Мемориал». И не только с ним, но еще (о! зашквар!) с самим Робертом Конквестом. Нужно было «Пастернака» читать, узнал бы. Поэтому — да, в ГАРФе с 1991 по 2016 год, пока Мединский не пнул с директоров друга Конквеста, много чего «рассекретили», иногда при «рассекречивании» даже бумагу не успевали утюгом прогладить до пожелтения.
А вот в ФСБ и в МВД как-то не особо дело «рассекречивания» пошло. Хотя, не везде. Кое-где еще как шло. О! Тайное всегда становится явным, мы еще непременно узнаем, как архивистам КГБ-ФСБ приплачивали через «Мемориал» за некоторые вещи. Но это я пока клевещу, разумеется. Это пока я пересказываю то, что мне, в бытность моей службы, говорили знакомые из ФСБ. «Тсс! — говорили: Это государственная тайна!».
Но даже при этом — «отдельные документы», как написал Никита Петров.
А ты, Иваныч, еще школьнику Никите рассказывал про «Книги Памяти», мол, пусть Балаев проверит сначала всех в этих Книгах, если найдет живых, то тогда… Как-то мне не очень тебе удобно напоминать, что редкий гомо сапиенс доживает до возраста больше 100 лет, тем более, родившийся до 1920 года, у которого возраст уголовной ответственности наступил примерно в период Большого террора. При этом, ты сам брякнул, что некоторые записанные в этих Книгах, как расстрелянные, обнаруживаются нерасстрелянными. Но, мол, некоторые. А надо, чтобы — много. Я тебе сейчас напишу, как там проверить можно, но сначала про сами «Книги Памяти», снова слово Никите Петрову:
