«
Прилетел, значит, героически на У-2 Николай Константинович к Буденному… Да, летел он тоже героически, на бреющем полёте, сверху «мессеры», приходилось от них отстреливаться из пулемёта, пассажир, замнаркома, лично отстреливался. Потом и пилота чуть не застрелил из своего нагана, когда тот, предательски захотел посадить самолет на фашистском аэродроме в Армавире и убежать к своей семье…
Прилетел Байбаков, значит, к Буденному в критическое для страны время, в самый разгар немецкого наступления на Кавказ, для совместного выполнения ответственного задания Родины, а Семен Михайлович в это время, в состоянии хорошего «подшафе» в одних подштанниках сидит под липой и пьёт чай из самовара. Да еще Буденный безответственно отнесся к ответственному заданию, полученному от самого Сталина:
— Ты, Байбак, не паникуй и про свои скважины мне панику не разводи. Мои кавалеристы сегодня 15 немецких танков одними шашками уничтожили, завтра еще больше порубают, немца на Кавказ они не пустят. Лучше чайку из рюмки со мной выпей.
Если вы подумали, что я, пересказывая воспоминания бывшего Председателя Госплана СССР, отсебятины насочинял — проверьте. Его воспоминания найти не трудно, они вполне доступны. Вам не нравится, что Председатель Госплана, заслуженный человек, выглядит у меня не совсем так, как вы его представляли, заслуженного человека? Великая, конечно, заслуга — изображать из себя Председателя Госплана. На такую роль специально заслуженного человека только и можно было подобрать.
Но почему я начал книгу о лете 1942-го года именно с Байбакова? Именно потому, что в его воспоминаниях я нашел ниточку, за которую потянул и вся ныне принятая историография того периода войны посыпалась. Вот что Байбаков рассказал историку Куманёву, когда расписывал свои заслуги на Кавказе:
