Да и Георгий Константинович Жуков, если верить Рокоссовскому, особого пиетета к «советнику Сталина» не испытывал. Известная история о том, как Константин Константинович, командуя 16-ой армий во время обороны Москвы просил у Жукова, командующего Западным фронтом, разрешения отвести войска за Истру. Жуков отказал. Тогда Рокоссовский решил схитрить, вышел на Шапошникова через голову командующего и получил это разрешение от начальника Генштаба. Тут уж я даже не знаю, как Шапошникова в этой истории охарактеризовать, если такое было на самом деле. Мне даже не верится, что такое могло быть.
Нарушение субординации со стороны командующего 16-ой армией — обращение к вышестоящему начальнику через голову своего прямого начальника, здесь не присутствует. Имел Рокоссовский такое право, как любой военнослужащий, в случае несогласия с решением командира. Тем более, в той обстановке.
И милейший Борис Михайлович сразу согласился с предложением командующего армией:
— Голубчик, конечно, отводите войска. Ваш комфронтом неправ, я вам разрешаю.
Даже в условиях штатской службы в мирное время это дикость. Если вы были когда-нибудь руководителем, в подчинении у которого были несколько подразделений, отделов со своими начальниками, то вы это понимаете. Если к вам придёт сотрудник какого-нибудь отдела и станет жаловаться: «Я хотел свой стол ближе к окошку передвинуть, а мне начальник отдела запретил, а мне удобнее работать, сидя у окна», — вы ему что ответите? «Двигай, твой начальник дуркует, я разрешаю»?
Нет, конечно, потому что сразу, как стол сдвинется с места, к вам в кабинет с ноги откроет дверь начальник отдела (если это настоящий начальник, а не тряпка) и вы получите скандал. Ваш подчиненный будет прав, вы его унизили перед его подчиненными. Вы дисциплину в отделе похерили.
Но в ситуации с Рокоссовским Шапошников даже начальником Жукова не был, они были в равных должностях — заместители наркома обороны и члены Ставки ВГК, хотя один командовал фронтом, а другой начальствовал над Генштабом.
Претензий в этой ситуации к Константину Константиновичу, начавшему отвод войск на истринский рубеж с разрешения Шапошникова быть не может. И Рокоссовский сам написал, что был уверен о согласовании разрешения Шапошниковым у Сталина. Т. е., Сталин, как Главнокомандующий, должен был поставить в известность Жукова, что он даёт Рокоссовскому разрешение на отвод войск. И не так поставить:
— Ты, Жуков, дурак в оперативных вопросах, если запретил командующему армией, который оказался умнее тебя, обратился в Генштаб. Поэтому я ему разрешил отход.
А примерно так:
— Уважаемый Георгий Константинович, я давеча внимательно посмотрел на карту, увидел, что Рокоссовскому лучше срочно отойти, чтобы время отхода не упустить, я ему через Шапошникова, мимо тебя, приказал. Ты уж не сердись, пожалуйста, на старика, просто время было дорого.
Но то, что сделал Шапошников ни в какие ворота не лезет. Со Сталиным он, конечно, на что надеялся командарм-16, ничего не согласовывал, иначе Жуков не отменил бы отвод войск сразу, как только о нем узнал. Шапошников своей выходкой поставил в позу и Жукова, командующего фронтом, унизил его перед подчиненным. И подставил Рокоссовского перед командующим фронтом. Уверен, реакция Георгия Константиновича в виде «Фронтом командую я!», когда он рявкнул на командарма, это не всё, просто Рокоссовский опустил все непечатные слова в собственный адрес, которые услышал в трубке от своего начальника. И слова в той ситуации справедливые.
Уверен, что Г. К. Жуков, как настоящий командир, обо всем не только доложил Сталину, но и лично позвонил Шапошникову:
— Говно штабное, еще раз посмеешь мимо меня что-нибудь разрешить моим подчиненным, я тебя твою карту штабную сожрать заставлю. Уяснил?
И Сталин не мог этого без внимания оставить. За такое и в мирное время у штатских мордой об ковер возят, а в военное доводят в таком виде, чтобы раз и навсегда запомнилось.
И насчет такого уж великого штабиста тоже есть некоторые вопросы. Вот у Мерецкова в его «На службе народу» сначала идет такое:
