«Работать вместе с Борисом Михайловичем и под его прямым руководством — это была большая честь и серьезное испытание деловых качеств каждого. Шапошников считался у нас „патриархом“ штабной службы. К тому времени он уже около двадцати лет занимал ведущие должности в Генеральном штабе, по заслугам ценился как крупнейший в СССР специалист своего дела, и мне очень не хотелось ронять себя в его глазах. Борис Михайлович превыше всего ставил два момента: максимально полное выполнение штабами их предназначения и культуру штабной работы. Он, как никто, умел использовать все то лучшее, что было внесено в деятельность российского Генштаба еще при Д. А. Милютине и Н. Н. Обручеве, а потом поднято на уровень современных требований в советских органах — Всероссийском главном штабе (до 1921 года) и штабе РККА (до 1935 года). Именно он приложил, наряду с другими видными советскими генштабистами, все усилия к тому, чтобы полностью претворить в жизнь завет М. В. Фрунзе о создании и развитии „могучего и гибкого военно-теоретического штаба пролетарского государства“.»
Только упоминание здесь «сладкой парочки» Милютина и Обручева слегка напрягает. Но ладно. И как же работалось Кириллу Афанасьевичу под прямым руководством такого гения? Назначен был в 1937 году Мерецков заместителем к Шапошникову в Генштаб, приступил к работе:
«Мое вступление в новую должность не обошлось без курьеза. Получив назначение, я ждал, что Б. М. Шапошников вызовет меня для беседы и даст указания по работе. Сижу в своем кабинете, знакомлюсь с делами, а начальство все не вызывает. Проходит день, второй, третий… Как быть? Возможно, начальник Генштаба хотел посмотреть, сумею ли я проявить самостоятельность и инициативу. Может быть, у него были и иные соображения. Только вижу я, что надо что-то предпринимать. Приказ о назначении был подписан. Значит, я имею право действовать. Начал я, познакомившись с делами, вызывать к себе подчиненных и отдавать распоряжения. Примерно через неделю подчиненные один за другим стали сообщать мне, что Шапошников спрашивает, почему делается так, а не иначе, кто распорядился и т. п. Вскоре он меня вызвал. Доложил я ему о проделанном за эти дни. Борис Михайлович воспринял все как должное.»
Те, у кого есть опыт руководящей административной деятельности, надеюсь, всё поняли. Больше недели начальник Генштаба своего нового заместителя даже не видел! Ничего себе! Это ж как нужно было ненавидеть своего заместителя! Конечно, такое поведение Шапошникова могло быть вызвано только боязнью, что Мерецков его подсидит, что Мерецков назначен заместителем с перспективой замены его, Шапошникова, на посту начальника Генштаба. Что, впрочем, и произошло. Только Кириллу Афанасьевичу еще пришлось отвлечься на командование Ленинградским округом, готовить его к войне с финнами, потом на саму войну. Но сразу после её он и «подсидел» гениального штабиста Шапошникова.
