«Поскольку и для обороны, и для наступления войска из глубины страны и других театров военных действий нужно выдвигать к границе, то появляется еще один ответ на тему о „Сталин не верил“. До определенного момента действия Германии не внушали опасений. Они вполне могли быть истолкованы как защита тыла от неожиданностей в ходе вторжения в Англию. Соответственно немцы выдвигали войска к советским границам на случай необходимости вести боевые действия вследствие вмешательства СССР по тем или иным причинам в войну на стороне Великобритании. То есть для действий, аналогичных операции 8-й германской армии в Восточной Пруссии в Первую мировую, когда немцы так же повернулись к России спиной, начав наступление во Франции по плану Шлиффена. Для построения устойчивой обороны войск требовалось больше, чем было на границе с СССР в 1940 году. Соответственно, в первой половине 1941 года производились перемещения войск, которые можно было расценить двояко: и как подготовку к нападению, и как подготовку к сдерживающим действиям на случай вмешательства СССР в войну при начале „Зеелеве“. То есть выдвижение войск к советским границам само по себе еще не свидетельствовало о возможном нападении. Ф. И. Голиков 31 мая честно доложил Сталину, что силы немцев распределены так:
„против Англии (на всех фронтах) — 122–126 дивизий
против СССР — 120–122 дивизии,
резервов — 44–48 дивизий“.
Цитирую „Спецсообщение разведуправления Генштаба Красной Армии о группировке немецких войск на 1 июня 1941-го“. Хорошо видно, что количество дивизий, выделенных для действий на Западе, даже слегка больше выделенных против СССР. То есть ситуация на 1 июня была неопределенная, яркой направленности против СССР группировка вермахта, по данным советской разведки, не имела.»
Я специально выделил фрагменты, чтобы вам было легче ориентировать. Оказывается, у нас не только разведка была — ого-го!, но еще во главе разведчиков были пророки. Филипп Голиков один из них. Жаль только, что Голикову не удалось развить пророческий дар больше, чем видеть на сутки вперед действия противника. Для дивизии такая способность годилась, а вот для решения стратегических вопросов — маловато.
Шутки шутками, но, извините, если ты сидишь и пишешь 31 мая документ на основе данных, полученных на 31 мая, то зачем указываешь, что это обстановка на 1 июня? Какой в этом глубокий военно-стратегический смысл? Что поменялось бы, если бы ты написал, что это обстановка по состоянию на 31 мая? А вы представляете лицо Сталина, когда он получает такое сообщение 31 мая и читает, что это обстановка на 1 июня? Я лично не представляю. Потому что ни мне самому, ни одному из моих подчиненных такого написать даже в голову не приходило. Ладно бы, в этом «спецсообщении» было — прогнозируемая обстановка. Но там такого слова нет. Там — конкретно обстановка. Да и какой смысл прогнозировать на одну ночь, согласитесь? Или Сталин очень сильно разгневался бы, если бы прочитал, что 31 мая начальник ГРУ еще не знает, что будет с войсками немцев 1 июня? Если у вас есть хоть мизерный административный опыт, вы сразу вправе задать мне вопрос: а причем здесь Сталин, если документ подписан начальником ГРУ Генштаба? Да я вот тоже не в курсе, причем здесь Сталин, но весь документ выглядит так:
