Я командовал отдельной артиллерийской противотанковой батареей, подчинялся напрямую командиру пулеметно-артиллерийского полка, занимавшего Пограничный укрепленный район на границе с Китаем. Моя батарея была частью постоянной боевой готовности, т. е. должна была быть укомплектована полностью личным составом (в 90-е этого уже не было, был некомплект) и матчастью. В случае нападения китайцев моя батарея в числе других частей постоянной боеготовности выдвигалась на оборонительные рубежи и должна была задержать войска противника на время, необходимое для развертывания кадрированных частей полка. При любом раскладе, при любом варианте начала войны, неожиданном или ожидаемом, я должен был успеть занять оборону до подхода противника. Части полка размещались на таком удалении от границы, которое позволяло развернуть полк до полной боеготовности в случае любого варианта нападения. В случае получения от пограничников сигнала о концентрации перед границей войск противника, начинались мероприятия по приведению нашего полка в полную боеготовность. Я, как командир части постоянной боеготовности, получал в штабе пакет с красной полосой, с указанием вскрыть его по отдельному распоряжению, в это время уже личный состав батареи был поднят по тревоге и находился в парке, водители получали аккумуляторы, устанавливали их на технику и заводили машины, орудийные расчеты огневых взводов были готовы к расконсервации орудий…
Как только противник вторгается на нашу территорию, мне поступает указание вскрыть пакет, в нем всё остальное, разработанное с таким расчетом, чтобы я успел встретить и отразить нападение.
Даже если нападение было совершенно неожиданно, от пограничников предварительно ничего не поступало, то все-равно, как только враг ступал на нашу территорию, я успевал выйти с батареей на рубеж обороны. При любом варианте. И для этого не требовалось разрешения Президента на приведение полка в полную боеготовность. Потому что, продвижение войск противника до рубежей обороны полка, занимающего пограничный укрепрайон, уже не провокация, это уже война. Провокации — на границе! Провокации — это про пограничников!..
Но пусть эти историки, которые верят в Директиву № 1, скажут мне, что если бы 21 июня немцы неожиданно начали войну, то командиры дивизий, расположенных в первом эшелоне советских войск, прикрывающих границу, получив от пограничников сообщения о переходе границы вражескими войсками, не подняли бы части дивизий по тревоге и не привели бы их в полную боевую готовность, пока из Москвы не поступит «директива». Что командиры дивизий стали бы сначала крутить ручку телефона и орать в трубку:
— Барышня, дайте мне армию, лучше сразу округ, пусть оттуда мне скажут, это провокация или уже война!
А командующие округов потом оправдывались бы: войска прикрытия границы не успели подняться по тревоге в полной боеготовности, а части следующих эшелонов не начали отмобилизование и выдвижение, потому что товарищ Сталин и нарком Тимошенко еще не разрешили?
Я сейчас вам наглядно покажу, что такое наши архивы, и как еще в 1958 году шла работа в них во исполнение решений 20-го съезда КПСС, какими наглыми способами фальсифицировали историю начала войны.
Итак,
Можете даже запоминать фамилии фальсификаторов, которые таким образом выполняли установку 20-го съезда про то, что Сталин «оттянуть надеялся». В этом Сборнике имеется выписка «ИЗ ЖУРНАЛА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ВОЙСК ЗАПАДНОГО ФРОНТА ЗА ИЮНЬ 1941 г. О ГРУППИРОВКЕ И ПОЛОЖЕНИИ ВОЙСК ФРОНТА К НАЧАЛУ ВОЙНЫ».
Я приведу большой фрагмент этой выписки:
