«Тогда же, весной, Ставка рассмотрела соображения относительно действий Советских Вооруженных Сил летом 1942 года. Мнения полностью не совпадали. Все признали, что для решительного наступления наши силы пока не готовы — необходимые резервы еще формировались. Б. М. Шапошников и Г. К. Жуков твердо высказались за временную стратегическую оборону. Они считали, что проводить широкое наступление не следует. Г. К. Жуков сделал оговорку: на центральном направлении, по его мнению, в начале лета следовало провести операцию по разгрому ржевско-вяземской группировки врага и ликвидации опасного ржевского выступа. И. В. Сталин согласился с тем, что до поры до времени нужно обороняться. Однако сказал: надо не сидеть сложа руки, а обороняться самым активным образом. Он потребовал одновременно со стратегической обороной провести ряд частных наступательных операций, чтобы закрепить успехи, достигнутые зимой, улучшить оперативно-стратегическое положение советских войск, сорвать подготовку наступления противника и тем самым удержать в наших руках стратегическую инициативу. Г. К. Жуков не разделял эту точку зрения, считая, что наступательные операции, которые предлагал провести Верховный Главнокомандующий, поглотят наши резервы и подготовка к последующему генеральному наступлению очень осложнится. Поскольку решающее слово принадлежало все-таки Верховному Главнокомандующему, то согласились с ним. Операции наметили в Крыму, под Ленинградом и Демянском, на смоленском и льговско-курском направлениях.»
Тут вроде бы и обороняться Сталин согласился, но очень хотел «удержать в наших руках стратегическую инициативу». Оказывается, к 42-му году стратегическая инициатива была уже в руках советского командования. Жаль, что нельзя спросить у Сергея Матвеевича: «Товарищ генерал армии, кто вам эту дурь вписал в мемуары?»
И, как сообщило «армянское радио», кругом виноватым оказался Сталин, потому что он не согласился ни с Жуковым, ни с Шапошниковым, а больше и посоветоваться не с кем было, ведь Ворошилову, члену Ставки и ГКО, он уже командовать фронтами не доверял, Буденного он вообще никогда ни о чем не спрашивал, потому что Шапошников царскую Академию заканчивал, а Буденный всего лишь советскую. В результате, Штеменко делает вывод:
«То, что наступательные действия должны были развернуться на большом количестве участков, грозило бедой: наши войска оказывались втянутыми в операции с сомнительным исходом, дробились силы, которых и так было мало.»
Это понятно, нужно было послушать Жукова и разгромить группу армий «Центр», остальных не трогать. Потому что в группе армий «Центр» было аж 70 дивизий, она Москве угрожала. Единственное, где-то еще были 147 немецких дивизий…
Едва не пропустил в «Воспоминаниях и размышлениях»:
