Маршал своим приказом, несмотря на бурные возражения (так в книге) Рябышева, отстранил от должности начальника штаба 28-ой армии А. А. Мартьянова и на эту должность назначил… Ветошникова. Оцените!
О генерале Александре Алексеевиче Мартьянове доступных сведений, в ЦАМО в том числе, крайне мало почему-то и эти сведения очень отрывочны. Только после отстранения с должности начальника штаба армии он вдруг обнаруживается, со значительным повышением в должности, начальником штаба командующего кавалерией РККА, у С. М. Буденного, а с 1944-го года — в штабе самого С. К. Тимошенко. Да, у опального и отставленного маршала всю войну был собственный штаб. По-видимому, Мартьянова Тимошенко очень ценил.
Понимаете, не вяжется с реальностью ситуация, если назначение Ветошникова рассматривать, как несправедливое отношение Тимошенко к Рябышеву. В реальности могло быть примерно только так, в виде разговора Тимошенко с Дмитрием Ивановичем:
— Товарищ Рябышев, вынужден у тебя просить прощение за несправедливый упрек, как выяснилось Ветошников тебя оклеветал. Приготовь столовые приборы. Сейчас к тебе прибудет вкусный десерт. Я твоего Мартьянова у тебя забираю, вместо него отправляю этого фендрика из Генштаба. Приятного аппетита, Дмитрий Иванович.
Теперь представьте себе, что почувствовал этот Ветошников, когда его начальник И. Х. Баграмян вручил ему приказ о назначении к Рябышеву, которого он только что так некрасиво подставил?
Но не зря Семен Константинович считал генштабистов штабной сволочью. Прибывший на фронт вместо Баграмяна Бодин все-таки отомстил Рябышеву за своего приятеля Ветошникова. Бодин пытался и Тимошенко подставить перед Василевским. Тут, только хорошее об Александре Михайловиче можно сказать, он на фоне своих подчиненных — белая ворона. Это он наследство такое в виде этих гадов получил в Генштабе. У Бодина с Тимошенко не пролезло, хотя, эту ситуацию историки трактуют так, будто в результате Сталин Тимошенко перестал доверять, но это я вперед забежал. И еще, снова забегая вперед, вскоре после того, как маршал был отозван с фронта в Ставку, Бодин оказался начальником штаба Закавказского фронта, у С. М. Буденного.
А именно Семен Михайлович, будучи в 41-м году Главкомом Юго-Западного направления, утверждал решение Рябышева о снятии со штаба 9-ой армии Бодина. А Бодин в глаза говорил Рябышеву, что этого снятия ему не простит, а потом еще подличал против Тимошенко. А Тимошенко, Буденный и Рябышев — старые товарищи, старые боевые друзья…
«
«Птица-тройка». Которая несется черт знает куда, как у Гоголя? Лично меня это коробит. Еще Алексей Валерьевич любит такое выражение, как «потеря тяжелого вооружения». По отношению к нашим войскам, только это немецкая терминология. У нас ни один командир наверх никогда не докладывал: «Я потерял всё тяжелое вооружение». У нас докладывались конкретные потери танков и пушек.
А то, что планировали немцы насчет наших 28 и 38-й армий, у них носило название операции «Вильгельм», непредусмотренной изначально планами на летнюю кампанию, как я уже писал. После планируемого ими разгрома наших войск на Барвенковском плацдарме, операции Фредерикус-1, должна была начаться Фредерикус-2, предусматривавшая уничтожение всех советских армии, стоявших перед рекой Оскол. Но сил у немцев после потери всего 20 тысяч под Харьковом на это не хватало. Разбили, по сути, Фредерикус-2 на два этапа, «Вильгельм» и, собственно «Фредерикус-2», один — против северной группировки армий Юго-Западного фронта, второй — против южной.
10 июня начали «Вильгельм», закончили 15 июня. Самый большой успех — окружение одной из шести дивизий 28-й армии, 244 сд, части которой через неделю из этого окружения вырвались. Немцам удалось вклиниться между 28-й и 38-й армиями, но Тимошенко бросил навстречу этому вклинению 2 танковых корпуса и две стрелковых дивизии. И всё, на этом «Вильгельм» закончилась. Полным провалом, удалось только потеснить наши части.
