Читая в книге В. А. Сахарова эти строки, я не верил собственным глазам. И дело не в моей тупой приверженности «традиционной историографии». На протяжении более полувека подлинность этих диктовок, не раз попадавших в эпицентр политической борьбы, никем не оспаривалась. Их знали, о них писали, говорили, их обсуждали с декабря 1922 года на пленумах ЦК и партийных съездах. Все это Валентин Сахаров прекрасно знает. И тем не менее стоит на своем: «Письмо к съезду» — «исторический фантом».
Совершенно очевидно, что без мнения экспертов тут никак не обойтись. Подготовителей 45-го тома Полного собрания сочинений В.И. Ленина и 12-го тома Биографической хроники В. И. Ленина, в число которых входили опытнейшие специалисты, десятки лет работавшие над ленинскими документами данного периода, естественно, отводим в сторону. Ибо люди они заинтересованные и к тому же являющиеся не только сторонниками, но в определенной мере и создателями «традиционной» версии.
Нужны другие авторитетные эксперты, которые обладали бы, по меньшей мере, тремя качествами. Первое: хорошо знали весь корпус ленинских произведений и личность самого автора. Второе: имели продолжительный опыт практической редакционной работы с ленинским рукописями. Третье: не были заинтересованы в «традиционной» — или, как ее называет В. Сахаров, — «хрущевской» версии интересующих нас событий.
Полагаю, что такими экспертами можно смело назвать четырех лиц. 1. Сталин И. В. — работал редактором «Правды» в 1912 и 1917 годах. 2. Каменев Л. Б. — вместе с Лениным редактировал «Социал-Демократ» и был редактором «Правды» в 1914 и 1917 годах. 3. Зиновьев Г. Е. — работал с Лениным в редакции «Социал-Демократа», вел с ним обширную переписку. 4. Бухарин Н. И. — редактор «Правды» с 1918 года.
Все указанные лица хорошо знали ленинские работы и их автора, его взгляды и образ мыслей, специфические особенности его индивидуального стиля и т. п. Все четверо редактировали его статьи и вели с ним переписку. И наконец, все были не заинтересованы в том, чтобы «традиционная» версия утверждалась в истории.
Достаточно назвать эти четыре фамилии, добавив к ним, при желании, десятки, если не сотни членов ЦК — старых большевиков, хорошо знавших Ленина и никогда не оспаривавших подлинность «Завещания», чтобы все стало на свое место.
Процитирую лишь одного из указанных экспертов — Сталина, который, в сравнении с другими, обладал еще одним преимуществом: он был лучше других информирован. Свои источники информации были у него в секретариате Ленина, среди медперсонала и личной охраны Владимира Ильича. Так что о ходе болезни Ленина и о его занятиях он знал лучше других.
В октябре 1927 года в речи на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК, публиковавшейся миллионными тиражами, Сталин сказал: «Говорят, что в этом „Завещании“ тов. Ленин предлагает съезду обдумать вопрос о замене Сталина на посту генсека другим товарищем. Это совершенно верно. Давайте прочтем это место, хотя оно и читалось раньше на пленуме несколько раз. Вот оно: „Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.“»
