Во-первых, штаб ЛенФ посчитал излишним включать в приказы большую часть того, что приказала Ставка и сократила вступление до минимума.
Во-вторых, командование фронта предписывало «разрушить и сжечь дотла все населённые пункты, в коих располагаются войска и штабы противника», а это серьёзное отличие от того, что приказала Ставка. В-третьих…
Посмотрите на дату, под которой зарегистрирован исходящий документ за номером не то 566, не то 00566. Не кажется ли вам странным, что сроками выполнения задач определены 19 и 21 ноября, а сами документы зарегистрированы только 22 ноября. Интересно, а что же тогда товарищ Хозин написал в Ставку 20 ноября, в день первого доклада?
А теперь отложим в сторону фронтовые документы и вновь почитаем донесения 8 гвардейской Краснознамённой стрелковой дивизии, о которых подробно говорится в статье Петра Григорьевича «Как панфиловцы половину Московской области сожгли» и упоминается в его книгах. Не будем цепляться к тексту, а расположим доклады в календарной последовательности.
Ничего не замечаете? Посмотрите, для начала, на угловые штампы. На всех трёх документах они разные. Но, такого не должно быть, оформление документов строго регламентировано и уж в пределах одной дивизии оно точно не должно отличаться.
А теперь посмотрите в нижнюю часть документов и обратите внимание на фамилии военных комиссаров дивизии. 1 декабря военным комиссаром был ст. бат. комиссар Погорелов, 6 декабря — Фролов, 8 декабря — Егоров. Возможно, и Погорелов и Фролов погибли или получили ранения буквально на следующий день после подписания, но когда успели назначить следующего? За 2–3 дня ни один приказ о назначении на достаточно высокую должность на выйдет и какое-то время хоть кто-то из комиссаров будет Врио, о чём и должно быть написано в расшифровке должности.
Есть необъяснимые странности и в оформлении документов. Например, почему ответы на секретный приказ грифа секретности не имеют. Или почему первые доклады отправлялись военному комиссару оперативного отдела армии, а последний — Военному Совету. Кто, в конечном итоге, принимал и обобщал доклады и готовил сводку: Оперативный отдел или Военный Совет?
А по последним двум копиям одного и того же доклада есть только два непонятных момента: 1. Почему на одной копии номер есть, а на другой, подписанной, его нет, если по правилам переписки номер должен стоять на каждом экземпляре. 2. Зачем делать три экземпляра документа, если адресат один, а в дело вшивается второй экземпляр.
Но, оставим в сторону доклады, поговорим о тех расчётах взрывчатых веществ, которые всё же делались в армиях и дивизиях и который удалось найти на сайте «Память народа». Если внимательно присмотреться, то впечатление, что все они сделаны на «отвали». Вот, к примеру, один из них:
Оказывается, для уничтожения всего лишь 16 населённых пунктов необходимо 16 тонн взрывчатки. Сколько же народу надо отправить в тыл врага, если для уничтожения 16 домов только в одном селе надо перетащить через линию фронта 160 кг. взрывчатки. О более крупных населённых пунктах лучше и не говорить. Впечатление, что расчёт нужен только для обоснования увеличения собственных потребностей во взрывчатых веществах для минирования подступов к переднему краю.
Или ещё один расчёт:
Если взять калькулятор и посчитать, то окажется, что для доставки 1250 бутылок с зажигательной смесью необходимо 52 санок. Так как в группе поджигателей 15 человек, то им придётся сделать не менее 4 рейсов в тыл врага. Ну, а остальным группам так и того больше. Причём кататься с этими санками придётся ой как долго, надо же как-то 45 населённых пунктов объехать. Ничего не поделать, план такой.
А вот командование 180 стрелковой дивизии не мелочится. Какие 20–30 человек охотников, предлагаемые Ставкой. По их расчётам выходит, что для уничтожения каждым полком по дюжине населённых пунктов, в команду полковых «охотников» необходимо отправить от 59 до 87 человек. И, если Краснознамённый Балтийский Флот обязан был «стереть с лица земли» Петергоф, то 86 сп 180 сд — сжечь Ясную Поляну. Лихо!
Кстати, а что там с «охотниками»? Нашлись сведения и о них:
Только согласно докладов, формирование команд шло ни шатко, ни валко, и по состоянию на 26 ноября 1641 г. их по сути ещё и не было.
И в подтверждении слов, о том, что некоторые армии ни под каким соусом не могли бы выполнить приказ, приведу ещё одну телеграмму 40 армии ЮЗФ. Шткаб армии докладывает, что на глубину 70–80 километров от дислокации армии никакого противника нету. Но, если ей придётся отходить (!!! непонятно от кого), то тогда они выполнят приказ. Кстати, штаб армии задаёт правильные вопросы, которые обязательно должны были найти отражение в приказе Ставки: что должно сделать Управление тыла, в чьём ведении находился отдел (отделение) эвакуации и чья задача заниматься эвакуацией людей и материальных ценностей и каков во всём этом роль местных органов власти.
