…Хорошо, конечно, если бы были локомотивы с атомными двигателями большой автономности и неубиваемые колесные пары вагонов. Локомотивная бригада набрала себе сухарей на дорогу, села в свой тепловоз и — как дунула! От Владивостока до Москвы без остановок. Но, к сожалению, и сейчас это невозможно, а в первой половине 20-го века и подавно. Да еще даже не тепловозы были, а паровозы. Им нужны были вода и уголь. Заправляться через определенные дистанции пути необходимо было. Да еще техника имеет свойство ломаться, а это — ремонт. А бывает так, что ремонт требуется длительный, значит, локомотив поезда поменять придется. А если у машиниста приступ аппендицита? Вы поняли, надеюсь, зачем нужны железнодорожные станции. А на них — депо. А в депо — рабочие, техники, инженеры. А специалистам-железнодорожникам нужно кушать, лечиться, детям их нужна школа, в домах — отопление, даже для частного дома — дрова или уголь, нужна вода — это уже поселок, а в поселке дороги нужны, обычные не железные, их тоже нужно содержать… Да ладно бы, если бы железнодорожные станции были в городах или поселках, в которых есть промышленные предприятия, школы, больницы и всё такое, как в Германии, там от города до города можно за день не только на поезде доехать, но и на кавалерийской кобыле. Только российская, советская железнодорожная сеть на совсем другой территории была. У нас большинство железнодорожных станций — просто одна железнодорожная станция, а вокруг ее не город, а глухая тайга или голая степь. Это у немцев дети железнодорожников могут учиться в городской школе, а сам железнодорожник лечиться в городской больнице, а у нас — на железнодорожную инфраструктуру это всё отдельно накладывать нужно. А это — люди. Которых в случае войны можно было бы одеть в шинели…
Огромные пространства — огромная дорожная инфраструктура, и не только железные дороги, которую нужно содержать. А это — люди. Мужчины, преимущественно. И бросить эти пространства, оставив на границах казачьи кордоны, невозможно. Хорошо бы, конечно, иметь на территории Московского княжества основную массу населения, как еще в 90-е некоторые «демократы» мечтали, мол на кой черт нам эта ледяная Сибирь, там всё-равно человеку жить неуютно, но даже мечтать не всегда небезопасно. Потому как на территории Московского княжества из полезных ископаемых — торф в болотах. Я даже не сильно перегибаю. Это у немцев рядом с залежами угля — месторождения руд металлов, а у нас от одного до другого — тоже тысячи километров. Месторождения того, без чего невозможна промышленность и армия — разбросаны по всей огромной территории страны. И это всё — люди, люди и люди, которые обеспечивают перевозки по всей этой огромной территории. И это не только дороги — телеграф, телефон, снабжение продовольствием и другим необходимым для жизни людей, медицина и многое, многое другое. И люди, опять же, которые это обеспечивали в те годы — русские, преимущественно. Потому что без знания русского языка нечего делать и в депо города Ташкента, разве что полы там подметать. Так исторически сложилось, что еще не существовало тогда научной, технической литературы, технической документации на национальных языках российской окраины. А те национальные кадры, которые могли заменить русских на транспорте, в связи, в промышленности и т. д. и т. п. — еще были мальчишками и девчонками, которые только-только начальную школу заканчивали. И это кадры не только Союзных Республик. В самой РСФСР еще почти весь Кавказ таким был. И Крым. И в Поволжье — моя родная бабка по матери, мордовка, даже до старости на русском говорила так, что мы с братом только хихикали. И якуты, и буряты, и нанайцы…
Поэтому Иосиф Виссарионович 24 мая 1945 года произнес эти знаменитые слова:
В этих словах нет даже намека на пренебрежительное отношение к остальным народам СССР, в них — только констатация того факта, что основную тяжесть войны вынес на себе русский народ. Именно из русского народа черпались основные кадры для армии и промышленности. В этих словах нет ничего плохого для таджиков, так просто исторически сложилось, если бы Советская власть в Таджикистане, Казахстане, Узбекистане… была установлена лет на десять раньше, то мы могли против немцев выставить те орды, которые потом битые на полях сражений 1941–1945 года тевтоны описывали в своих мемуарах. Но по состоянию на 1941-ый год мы не имели сколько-нибудь мобилизационного превосходства даже перед одной Германией с ее 85 млн. этнических немцев. И русских в СССР было примерно 101 млн. Добавьте к ним украинцев и белорусов, только не забудьте еще добавить и огромные пространства страны, которые сожрут всё это небольшое численное превосходство.
