Мигрирует род первобытных охотников и собирателей, проходит мимо другого рода, так обязательно женщинами обменяются, либо, если столкнутся с родом враждебным, умыкнут оттуда женщин и найдут им мужей. Хотя, на ранних этапах родового строя еще семьи не было, женщины и дети были общими. В боевой стычке род возьмет пленного, так если пока пищи хватает и человечину есть нет необходимости, пленному найдут женщину.
И эти обычаи не только антропологи описывают, они дожили до наших времен почти. Обычаи северных народов — цивилизованному дикарю они кажутся дикостью. Но это потому, что дикарей у цивилизованных народов больше, чем у диких. Замкнутые внутри себя обширностью арктических пространств племена, не обновляй своего генетического фонда, непременно бы выродились, вымерли, исчезли бы. Поэтому далекому гостю полагалась на ночь женщина. И отказ — обида хозяевам. И нет разницы, какой разрез глаз у гостя, белому геологу — тоже положена женщина.
А уж при длительной миграции, когда племя мигрирует в течение жизни нескольких поколений в поисках более удобных мест обитания, встречая на пути множество других племен, то к конечному маршруту приходит уже совсем не тот народ, который начал движение. Изменения не только на уровне генотипа и фенотипа, но и язык другой.
А вот то, что проповедуют наши националисты — чистота крови, как раз каралось вплоть до смерти. Близкородственные связи, кровосмешение, что было особо опасным для небольших родовых и племенных сообществ — табу. Эти запреты и законы к нам пришли еще из древнего мира. Вы думаете, что соблюдение «чистоты крови» опасно только для малых сообществ, родов и племен, а для больших этносов государств нет? Ошибаетесь. Единственное, чем меньше этнос, тем быстрее наступают процессы его вырождения. Но эти процессы в виде роста наследственных заболеваний, врожденных уродств и прочих отклонений внимательные наблюдатели видят и сегодня в некоторых этносах, особенно они выразительны у тех народов, которые были вовлечены в политику расового превосходства. Говорят, что в некоторых странах Европы почти нет красивых женщин, потому что инквизиция всех красивых сожгла…
Товарища Фридриха Энгельса ненавидят, конечно, националисты всех мастей, больше всех в последнее время — наши, русские. За славянофобию. Мол, обозвал русских реакционным народом, который мешает европейской революции. И даже Сталина приспособили против Энгельса. Правда, эти нацики даже не пробовали открывать «Марксизм и национальный вопрос»…
Ненавидеть им Энгельса есть за что. Вы, товарищ Фридрих, по отношению к этим господам — садист, изувер, безжалостный изверг. Хотя бы каплю жалости!
Что самое главное для националиста? Правильно, ВЕЛИКАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОГО НАРОДА. Мол, мы не какие-то индейцы, мы самый древний народ с государством, пока кто-то в шкурах ходил, мы уже государство основали и первые в мире церкви красивые строили. Особенные люди, наследники великой славы предков. Вот за той горой — наш храм стоял, но сейчас гора с прилегающей к ней территорией временно незаконно занята дикарями, которые нас изгнали, потому что большой ордой напали, но мы имеем право, потому что мы наследники и мы еще покажем дикарям, как только снова своего величия достигнем. Но ждать своего величия долго, поэтому другие дикари обязаны выступить в ООН в нашу защиту и обязать дикарей-оккупантов вернуть нам наши горы, реки и долины, потому что там было наше первое на планете государство, когда все другие дикари ходили в шкурах и с каменными топорами. Да, покаяться, вернуть и заплатить.
А уж если приплыл на атомном крейсере к берегу, а тебя встречать вышла делегация в набедренных повязках из пальмовых листьев — тут уж полный загордяк. Ты теперь цивилизатор, а эти — полулюди-полузвери.
А Энгельс объясняет, что тебе, цивилизатору, нечем, собственно, гордиться перед дикарями, потому что разница между тобой и ними всего лишь в том, что твоим далеким предкам, которые еще с каменными топорами в набедренных повязках бродили по долинам, повезло набрести на место, где водились дикие овцы, коровы и лошади, а индейцам достался материк с одними койотами и свирепыми бизонами, которых никак невозможно одомашнить. Поэтому одни народы, получив от природы пригодных к одомашниванию животных, получили и излишек продуктов для жизни, отсюда и началось развитие наук, ремесел и торговли, в то время, когда индейцам приходилось биться за элементарное выживание.
И таких разных условий для разных племен было различное множество. У кого-то на территории расселения оказались дикие растения, пригодные для культивирования, а у кого-то их не оказалось. А у кого-то оказались, но не было лошади, а производительность даже не плуга, а сохи по сравнению с мотыгой — колоссальная. А уж если прибавочный продукт освободил некоторое число рук и голов от охоты, пастьбы и мотыженья, то эти освобожденные руки и головы стали развивать технологии. И уже вместо каменного долбила в руках человека оказался топор из металла.
