Однажды, погожим летним утром, Эгле нашел личный шофер на одной из ее квартир.
Она была мертва, рядом были рассыпаны таблетки, пузырьки, флакончики, несколько бутылок дешевой водки.
"Никто не виноват! Я сама! Я больше так не могу! Пожалуйста, простите меня, если можете!" – прочитал мужчина в предсмертной записке, приколотой ножом на самой середине стола.
Родители, которым сообщили о самоубийстве дочери, примчались быстрее мысли. Они, брезгливо перешагнув через безжизненное тело, первым делом бросились уничтожать ее архив. Фотографии, газетные вырезки, видеокассеты и компакт-диски, отчеты и счета частных детектив – все, что могло бросить тень на их фамилию, пожирал спасительный огонь. Супруги торопились – утром здесь будут ковыряться следователи, набегут журналисты. То, что они оказались здесь раньше полиции – это уже редкая удача. Опоздай они хотя бы на пару часов, тогда бы ничто уже не спасло их доброе имя.
Хрустальный шар, выращенный одной из колдуний, живущей на одном глухом озерце, показывал бабушке и дедушке, какую то лесную тропинку, по которой два мальчика бегут куда-то, весело переговариваясь, и что-то кричат третьему. Сосны весело переговаривались с кустами, воздух был наполнен зноем и птичьим пением. Один из мальчиков оглянулся, и дедушка узнал его взгляд – ненавистные зеленые глаза бывшего зятя. Пожилой мужчина молча вытащил пистолет с глушителем. Негромко хлопнул выстрел, и ведьмовское изобретение взорвалась миллионом округлых осколков. Каждый осколок что-то показывал, но изображение было таким мелким, что разглядеть там что-нибудь было очень сложно. Минуту спустя это были обычные кусочки горного хрусталя – немые и безопасные. Старушка облегченно вздохнула и, аккуратно сметя осколки в совочек, выбросила все в мусоропровод. Супруги были довольны. Теперь никто ничего дурного не скажет о них. Теперь можно смело изображать безутешное горе.
В тот момент, когда кристалл перестал существовать, маленький Ник негромко вскрикнул и схватился руками за голову, опустившись прямо траву, немного сойдя с тропинки. Мальчишка судорожно дышал и катался по траве, крича от невыносимой боли на весь лес. Его друг испуганно спрашивал:
– Что с тобой? Ник, ты меня пугаешь!
Ганька лихорадочно набирал телефон, то мамы, то дяди Ника, но никто не отвечал.
Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Ник поднялся, смущенно улыбаясь и отряхиваясь. И попросил не говорить папе.
– Что это было?
– Сам не знаю? Просто мне показалось, что я слышал выстрел. А потом голова как будто закипела, было так больно, а потом все прошло. Я так испугался.
Вечером малыш сам все рассказал папе, а тот вспомнил, про странный испуг ребенка сегодня ранним утром.
Около трех часов ночи, маленький Ник проснулся и заплакал. Тетя Хильда обняла его и спросила:
– Что случилось, маленький? Опять где-то болит?
– Что случилось? – переспросил мальчик,- Я знаю, только что умерла мама, – и заплакал еще громче. С трудом удалось его успокоить.
Лицо отца стало опять очень расстроенным. Но этого уже ни бабушка, ни дедушка не видели. Они были заняты другими делами.
На похоронах Эгле несчастная мать все время проклинала ненавистного зятя и противного внука, эту ошибку природы, которые так жестоко погубили ее единственное дитя. Она призывала все беды на их головы.
По поводу загубленной души отец Ника был вызван в центр для служебного расследования. Загубленная душа – это не случайно "слитый" на сторону код или пароль. Наказание грозило очень серьезное. Самое страшное, что могли отыграться на сыне – ему грозит помещение в закрытое воспитательное учреждение, где бы психика ребенка просто сломалась.
Приехали какие-то дядьки в форме, забрали отца и сына. Их увели в наручниках, как опасных преступников. Металлические браслеты больно натирали руки. "За что!!!" – стучало в висках. Эрика, Марию, Хильду и ребятишек даже не подпустили близко к машине. Друзьям не позволили даже попрощаться:
– Не положены убийцам проводы! Отойдите от машины! Не стоять под соплом! Не на курорт едут! – с деланным равнодушием говорил строгий седовласый мужчина (а сам тайком вытирал слезы – ему не верилось в то, что происходит – ему казалось, что это всего лишь ночной кошмар). Дверь за арестованными захлопнулась, и машина со свистом растворилась в жарком июньском небе. Папу и сына увозили все дальше и дальше от дома, все дальше и дальше от друзей.