Эта книга основана на хранящихся в архивах дневниках ленинградцев, бесценных свидетельствах борьбы с голодом, стужей, варварскими артобстрелами и бомбежками. Дневниковые записи 1941–1944 гг. дополнены документами и газетными публикациями того «смертного времени», позволяя читателю увидеть повседневную жизнь, а точнее выживание осажденного города изнутри, узнать радости и горести его жителей, понять, как им удалось отстоять Ленинград.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Фотография на обложке:
© Сергей Шиманский ⁄ РИА Новости
© Давид В.М. (наследники), авт. – сост., 2023
© ООО «Издательство «Яуза», 2023
© ООО «Издательство «Эксмо», 2023
«Граждане и гражданки Советского Союза!
Советское правительство и его глава тов. Сталин поручили мне сделать следующее заявление:
Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территорий. <…>
Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя тов. Сталина.
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
– Вставай, из райкома просят к телефону.
Выругавшись по адресу райкома, сквозь сон начинаю брюзжать, что не дают отдохнуть в выходной.
– Алло! А что случилось? Что? Сейчас же явиться в райком? Хорошо, буду без промедления.
В восемь часов в комнате райкома собралось большинство секретарей парторганизаций. Предложено перейти в дом партактива на 5 линию, дом 15 и ждать указаний райкома.
Во дворе у каждого спрашивал – не знает ли он, с какой целью сделан вызов. Суждения, догадки, но толком никто ничего не знает. В воздухе проносятся наши самолеты. <…> Напряжение с каждым часом растет. <…>
В 12 часов дня по радио выступил Молотов. Война с Германией. Коммунисты посланы на предприятия и заводы. В 14 часов провел митинг на фабрике имени Желябова. Вот и все.
С фабрики еду домой. Там новость. Приехала дочурка Тома и ее мама на отдых в дом отдыха «Петергоф». После шести лет размолвки – мирный обед вместе: Катюша и Шура, мои жены. Первая – мама Томы, вторая подруга и спутник жизни. Неожиданный семейный мир в первый день войны [А. Б-в][1].
Любуясь красотой Петергофского парка, роскошных дворцов, причудливых золотых фонтанов, невольно хочется сказать:
– Честь и слава вам, нашим отцам и старшим братьям, кровью и жизнью своей завоевавшим нам счастье и радость жизни.
<…>Мы в ресторане. Огромный выбор всевозможных вин, холодных и горячих закусок. Сегодня воскресенье, можно разрешить себе выпить. Раздается звон хрусталя, в красивых бокалах не буржуазный напиток, а предмет широкого массового потребления – русская московская водочка. <…>
– Ну, еще по одной, уж больно жизнь хороша.
Чокнулись. Наступила тишина, и вдруг отчетливый ясный голос диктора возвестил:
– Слушайте, слушайте, передается важное правительственное сообщение. В 12 часов 15 минут у микрофона выступит глава Советского правительства В.М. Молотов.
– «Гитлеровская Германия вероломно напала на Советский Союз».
Прощайте Митя, Ваня, вас ждут в частях. Явка в первый день мобилизации. <…>
Пулей лечу в райком. В кабинете сидит слегка взволнованный Алексей Михайлович. Он один. Я явился первый и первым получил задание обзвонить все организации, дать указание обсудить на массовых митингах речь Молотова [Н.Б-т][2].
Для нас с мужем, доцентом филфака ЛГУ Дмитрием Дмитриевичем Михайловым, война началась на несколько часов позднее, чем для всех ленинградцев. <…> В этот день, свободные от занятий, мы поехали в Невский лесопарк, находящийся на правом берегу Невы. Не знаю, что там было раньше. <…> Тогда это был просто лес с едва различимыми остатками давних посадок: кое-где кусты акации, сирени, лиственницы и пр. Все это запустение было крайне поэтично.
