– Иди, милая, лучше похавать чего-нибудь сообрази, – довольный собой, указал ей на ее место главарь. И добавил про себя, провожая взглядом удаляющуюся на кухню фигуру женщины: «Всяк сверчок знай свой шесток».
Второго января Зарецкий с самого утра уже топтался в ледяном тамбуре парадной Анастасии, ожидая появления любимой. Как назло, в этот день выдался страшнейший мороз – минус двадцать семь по Цельсию. Несмотря на то что Ванька оделся потеплее, от стояния в подъезде, где температура была ненамного выше, чем на улице, он стал покрываться инеем. Пар от дыхания оседал на бровях и ресницах. Наконец Иван услышал звук открываемой двери и топот ног.
– Ой, ты прям как Дед Мороз! – засмеялась девушка, увидев своего жениха в таком виде.
– Ты сейчас тоже в Снегурочку превратишься, – захлопал снежными ресницами молодой человек, радуясь ее появлению.
– А что у тебя за мешок? – заметила Настя куль у его ног.
– Тулуп бабы Фроси прихватил, а то до церкви тебя не доведу, замерзнешь. – Цыган достал из свертка старый, но добротный полушубок и накинул на девушку.
– Ну какая же я буду невеста в таком одеянии? – возмутилась та.
– Живой и здоровой, – улыбался Зарецкий.
На улице было ясно. Они пошли быстрым шагом, подгоняемые ожиданием церковного таинства и холодом. Прохожих встречалось мало, но из-за сильного мороза шум от них стоял, словно улицы были переполнены – под ногами хрустело так, будто люди шли не по снегу, а по битому стеклу.
– А ты что дома сказала? – поинтересовался Зарецкий.
– Что пошла очередь в магазин занимать, – ответила девушка. И вдруг погрустнела: – Тетя сегодня домой ночевать не пришла, поэтому мама и не возражала. Детей же кормить надо.
– Да и самим тоже еда нужна, – задумчиво кивнул Иван, понимая, что когда Анастасия станет его женой, ответственность за пропитание ее семьи ляжет на него.
– Катя всю ночь спать не давала, плакала и мать звала, – поделилась тревожными мыслями Анастасия.
– Может, она на работе заночевала? Сейчас практически все ночуют у верстаков, транспорт же не ходит, – попытался успокоить ее молодой человек.
– Нет, Мария вчера куда-то с Христофоровым ходила, наверное, у него заночевала. Вань, – пройдя немного, повернулась девушка к жениху, – как-то все странно у нас с тобой. Словно мы что-то плохое задумали. Венчаемся втайне, будто крадем свое счастье.
– А если и крадем? – плутовато улыбнулся Цыган. – Разве за такую кражу сажают? Ты же будущий следователь, скажи…
– Я хочу адвокатом быть, – уклонилась от ответа студентка юридического факультета.
Церковный флигель встретил их праздничным радушием и теплом. По поводу столь знаменательного события баба Фрося, отличающаяся изрядной экономией, израсходовала двойную норму дров.
– Волнуешься? – спросила она девушку, как только молодые разделись и прошли в горницу.
– Немного, – неуверенно произнесла Анастасия.
– Не надо. Иван тебя любит. Видишь, как светится – словно солнце проглотил, – пошутила старая женщина.
– А мой-то, бедовенький, переживает, – понизив голос, шепнула бабушка, кивнув в сторону внука. – Ведь ты ему тоже люба.
– Правда? А я и не догадывалась, – смутилась Настя и посмотрела на притихшего Николку, словно впервые его увидела.
– Да что уж теперь… – запричитала Ефросинья. – Мой несчастненький тебе не пара, тебе Иван больше подойдет, а Николке не жена, мать нужна.
Бабушка принялась разливать чай, чтобы согреть молодых с дороги. Девушке стало жалко Николку, но не той жалостью, которая может перерасти в нечто большее, а простой женской, которая ее ни к чему не обязывала. Николка, словно подслушав их разговор, подошел к Насте.
– Николка рад, что вы с Ванькой будете семьей, потому что он любит вас обоих – признался в своих симпатиях парень.
– И я тебя люблю, – сбросила камень с души девушка, – ты мне как брат.
Николка поймал на себе немного озабоченный взгляд Зарецкого, который стоял на таком расстоянии, что не мог услышать, о чем он говорил с его невестой, и, несколько смутившись, отошел в сторону. Но улыбка, запрятанная в уголках его рта, говорила о том, что последние слова Анастасии стали для него своеобразным лекарством от скорби по своему безответному чувству к девушке. Ведь именно ей Николка был обязан тем неведомым ощущением тепла, идущего от сердца по всему телу, которое он испытал, впервые увидев Анастасию.
– Ну что ж, молодые, пора идти венчаться, – позвала баба Фрося.
Все быстро оделись и поспешили к отцу Амвросию, которой заранее пошел в церковь, чтобы подготовиться к таинству. Храм был пуст, и это придало церемонии какую-то домашнюю атмосферу. Анастасия почувствовала, что нервное напряжение начинает спадать. Отец Амвросий, облаченный в яркую ризу поверх теплой телогрейки, принял обручальные кольца и, вручив молодым по свечке, начал читать молитву.
– Венчается раб Божий Иоанн рабе Божией Анастасии… – разнесся под куполом его голос, и девушка внезапно со всей силой осознала ответственность данного шага. «А ведь это намного важней, чем простая регистрация в загсе», – подумала она, вспомнив слова покойной бабушки.
