«А ведь он, наверное, и не знает, что Софью убили, – подумалось девушке. – Интересно, насколько крепкие отношения их связывали?»
Настя постеснялась спросить Софью о том, кем ей приходится Иван: другом, любимым или просто хорошим знакомым. Она видела, что парень за подругой ухаживал, но в то же время заметила, как молодой мужчина смотрел на нее саму. Особенно ей бросился в глаза его гнев после ее рассказа о недостойном поведении Христофорова. Даже покойная подруга реагировала спокойней.
«Что это? Может, я ему понравилась?» – просочилась в голову девушки странная мысль, и Настя растерялась.
Размышления девушки были неожиданно прерваны объявлением о том, что последнюю лекцию отменили в связи с уходом преподавателя на фронт. И тут же к Насте пришло понимание, что ей нужно разыскать Ивана. Она вспомнила: парень говорил, что принят на работу на Бадаевские продовольственные склады. Не мешкая, пользуясь неожиданно предоставившимся свободным временем, девушка выбежала из здания университета, желая побыстрей найти Ивана и обсудить с ним произошедшую трагедию.
Ванька Зарецкий совершил с ворованными продуктами последний рейс. Склад-овощехранилище теперь был забит до отказа, продовольствия в нем хватило бы для прокорма жителей города по существующим проднормам на несколько дней. Цыган был рад тому, что теперь больше не нужно воровать продовольствие. Последние дни, после того как ушел от Софьи и поселился в общежитии, он все чаще сталкивался с теми несчастьями, которые нес горожанам недостаток продовольствия. Наблюдая за изголодавшимися людьми, особенно беженцами из оккупированных фашистами зон, каждый раз, получая по поддельным документам продукты, он испытывал злость к себе. Похожее на стыд чувство возникло у него чуть ли не впервые в жизни.
Ванька не понаслышке знал, что такое голод. Это невыносимое, животное ощущение он испытал сполна, когда малолетним беспризорничал по городским подвалам, и в детдоме, где персонал откровенно воровал, да к тому же порции отбирали старшие воспитанники. Потом были лагеря, где Цыган, несмотря на определенный авторитет, никогда не лишал простых лагерников их продуктовой пайки. Ванька получал удовольствие только от карманных краж или краж со взломом. Они ему нравились, потому что сначала возникал страх быть пойманным, который затем сменялся радостью от удачно прокрученной операции. Вот именно за ощущение перехода от страха к радости он и любил воровать. Но, в отличие от хищения продовольствия в начинающем голодать городе, в кражах денег, драгоценностей и иного имущества, по его уразумению, было все по-честному. Тем более что крали чаще всего по наводке у спекулянтов, вороватых функционеров Советской власти и других богачей. Да, людям наносили урон, но не по предметам первой необходимости, и тем более не ставили их в необходимость голодать. Ванька никогда не воровал у простых людей, которые едва сводили концы с концами. Поэтому теперь он радовался, что сможет вернуться к своим привычным занятиям, и уже подыскивал с помощью Шкета и Чеснока «жирную» квартирку.
За время перевоза продуктов молодые урки полностью признали Цыгана, и не только потому, что он был авторитетом. В отличие от жадного Деда, который выделял им из ворованных продуктов довольно скудный паек, которого не хватало на всех их родных, Цыган всегда разрешал им взять что-нибудь из перевозимого. Себе Ванька ничего не брал, считая это недостойным себя, но он жил один, и ему нужно было немного. А у Шкета на руках была больная неработающая мать и еще малолетние брат с сестрой. Чеснок же, родители которого были арестованы в тридцать седьмом году, жил со старой бабкой и дедом, которые нуждались в его помощи.
Подъезжая к воротам складов, Ванька заметил у проходной Анастасию и почувствовал, как у него забилось сердце.
– Заезжай без меня, – дал он указание Шкету и на ходу выпрыгнул из машины. По инерции налетел на Анастасию и, обхватив девушку руками, свалился вместе с ней на землю.
– Ой! – закричала та от неожиданности.
– Настенька, прости дурака, не рассчитал скорость, – по-ребячьи улыбался Иван, который при падении подстраховал девушку от ушиба и теперь лежал под ней на грязной дороге перед проходной.
– Ваня, разве так можно? Я со страху чуть не умерла! – никак не могла отойти от испуга Анастасия.
– Совсем ополоумели! – пошамкала рядом какая-то старушка.
Опомнившись, Анастасия и Ванька вскочили на ноги и, отпрянув друг от друга, пряча глаза, начали отряхиваться от грязи.
– Я спрашивала про тебя, а мне сказали, что Ивана нет среди экспедиторов, – первой начала разговор девушка.
– Да у нас текучка такая, что многие не успевают узнать всех работников, – выкрутился Цыган, по поддельному паспорту «Дмитрий Сергеевич Петров».
– Мне нужно с тобой поговорить, – сообщила Настя.
– Что-то случилось? – встревожился Иван, услышав в словах девушки серьезные нотки.
– Да, только пойдем куда-нибудь, – попросила Анастасия.
Молодые люди прошли всего метров сто, как раздался сигнал воздушной тревоги. Не теряя времени, они поспешили в ближайшее бомбоубежище.
