И ветеран педагогического труда Дина Николаевна Губина, в двенадцать лет пережившая блокаду Ленинграда, а чуть позже оказавшаяся на Кубани в оккупации, вспомнила свое далекое военное детство.
— Родилась я на Кубани, мама моя оттуда родом. А папа воронежский. Он был военный, служил в гражданскую в коннице Буденного, славился своим искусством подковать лошадей. И настолько хорошо он это делал, что из армии его направили сначала в Москву, в школу ковачных инструкторов, а позже в Ленинград: там тоже была похожая школа.
Мама, естественно, поехала вслед за папой — так я стала ленинградкой.
Хорошо помню себя с 5 лет, может, даже и раньше. Жили мы поначалу в доме военного ведомства около Дворцовой площади, на улице Халтурина. А когда папа вынужден был уйти в отставку — переехали в Приморский район.
Константиновский проспект, дом 3, квартира 3– таков наш адрес примерно с 1934 года.
Небольшой трехэтажный дом, в котором мы жили, прежде принадлежал торговцу, который после революции сбежал за границу. Десять квартир-коммуналок, в каждой комнате — по семье. Все друг друга знали, жили хорошо. Особенно наша квартира: четыре комнаты — четыре семьи. И трое детей — мои ровесники, с которыми я дружила и постоянно пропадала на Каменном острове. Небольшая речка Крестовка, приток Малой Невки — самое любимое наше место. К тому же там была школа обучения пограничных овчарок: затаив дыхание, мы наблюдали, как по команде дрессированная собака терзала фуфайку переодетого в шпиона красноармейца. И тут же недалеко был наш любимый Петров дуб.
С Каменного острова через тайную калитку — нашли такую лазейку — попадали в ЦПКиО имени Кирова. На центральном входе надо билеты покупать, а мы так, сами. И все аттракционы были наши. Особенно нравились зеркала смеха. Зайдешь в комнату, где эти кривые зеркала развешаны — и обхохочешься. И очень любили тренажер, где испытывали на выдержку.
А еще у нас был большущий двор, на который собиралась детвора со всей округи. Много детворы было. Шумели и галдели до тех пор, пока мама из форточки не крикнет: «Дина, домой!» А игры все веселые, подвижные — гоняли мяч, лапта и штандер, казаки-разбойники, «в Чапаева». Девочки любили в дочки-матери играть. А еще у меня была гуттаперчевая кукла, немаленькая, сантиметров в тридцать. И специальный детский уголок для нее оборудован. Там столик, шифоньер, кроватка.
Прозвище у меня было — Динка-толокушка. Это от фамилии, потому что фамилия была Толокина. И я ничуть не обижалась. Зачем? Мы сами в ответ мальчишек дразнили. Вот в нашем доме этажом ниже жил Витька Крысин. И мы ходили, распевали:
А в нашей квартире жил студент Сережа Тригорин. Он погиб потом от голода трагически. Страшную смерть принял. Так мы этого Сергея дразнили так:
Вообще, я была девочка озорная. Однажды родители купили копилку — гипсового поросенка с прорезью. На туалетном столике стоял. И папа любил кидать туда монетки. Просто так, ради шутки. Ну я и попробовала достать монетку. И как-то ножничками сумела.
А знаете, какое любимое лакомство было у ленинградской детворы? Мороженое! Около магазина продавали, совсем рядом. А как раньше продавали мороженое? Стоит тележка, на тележке — бачок с мороженым. В другой посуде вафельницы, у продавщицы маленькая формочка. И вот она берет вафельный кружочек, кладет его на ладошку, на этот кружочек мороженое, а сверху еще кружочек. Вот такое «пирожное» получалось: два вафельных кружочка, а между ними мороженое. Цилиндрик такой. А мы что — за вафельки держишь с двух сторон и языком облизываешь. Ой радость, ой блаженство какое!..
А еще недалеко от этого магазина был ларек. Пиво, квас, прянички, папиросы там продавали. Деревянный небольшой ларечек рядом с остановкой. Так вот — что со мной было? Что я учудила?
Вот я из копилки монетки достала: копеек 20 было в моих руках. Пришла к тетеньке в ларечек: «Продайте мне пряничков…» Купила прянички. Ой какие вкусные, мятные. Т-а-а-к. Понравилось. Потом второй раз достала монеточку, потом третий… Так и зачастила в этот ларечек.
Но однажды с папой мы подошли к этому ларьку в выходной день — папа захотел попить квасу. И мне тоже кваску купить. А продавщица вдруг и говорит: «А я эту девочку хорошо знаю. Она у меня часто прянички покупает…» Папа на меня смотрит в недоумении: «Да-а? Ты прянички покупаешь? А на какие деньги ты покупаешь прянички? Ну пойдем домой. Поговорим…»
