Однако война, которая идет, – это война гражданская, и как для Сергея с Владиславом естественно было вступить в Красную армию, так для старшего их брата Михаила столь же естественно было оказаться по другую сторону… Открытки от сыновей приходят в родительский дом с противоположных фронтов. Михаил (он на пять лет старше Владислава), недавний студент-медик, служит на санитарном поезде в тылу Белой армии, Владислав попадает с красными на Южный фронт, где идет борьба с Деникиным. Правда, ни одному, ни другому брату оружие применить не приходится. В начале ноября 1920 года, за несколько дней до знаменитого штурма Перекопа, врачебный персонал санитарного поезда, стоящего в ближнем врангелевском тылу, перебит ворвавшимися ночью неопознанными вооруженными людьми. Михаил убит ударом штыка в живот. В феврале 1921 года курсантов Петроградской кавалерийской школы, в которой учатся Сергей и Владислав, отправляют на подавление мятежного Кронштадта, но бог миловал – стрелять в соотечественников им не выпало – Кронштадт подавлен, и с полдороги кавшколу отправляют обратно в казармы.
После окончания войны Владислав уходит из армии в запас. Затем недолгое посещение Старой Руссы, однако после фронтов юноше уже тесно в провинциальном городе, манит Петроград. Надо получать образование. Но родной провинциальный город продолжает притягивать к себе, и женой 23-летнего Владислава становится хотя и питерская студентка, но уроженка Старой Руссы – Лида Павлова… Совместной их жизни, однако, не суждено быть долгой – тиф, наследие Гражданской войны, еще гуляет по стране, и Лидия умирает через четыре месяца после свадьбы… Это удар судьбы – и случайный, и неслучайный. Что-то в жизни Владислава Глинки не только не ладится, но явно идет не по той дороге, к которой лежит душа. Он учится на юридическом факультете, сдает какие-то зачеты, что-то равнодушно штудирует, механически переходит с курса на курс, но все это происходит словно не с ним. К 1927 году В.М. Глинка оканчивает Ленинградский университет, получает диплом юриста, но с тем же остраненным равнодушием, с каким учился юридическим наукам, он теперь смотрит на перспективы юридической практики.
И вдруг, будто что-то вспомнив, круто меняет судьбу.
История. Музейное дело. Вот что, оказывается, уже давно влечет его. Ведь уже много лет он буквально впивается в мемуары и исторические сочинения, именно эта область, этот род знаний влечет его, сразу оживляя воображение, язык, память, чувства. Но хотя он и начитан, и история, особенно русская, и особенно военная, уже не неведомая страна, а давно его родной дом, но формального-то права претендовать на место в учреждении, занятом хранением истории, у него нет… Профиль диплома не тот. И Владислав начинает с самого низа – поступает дежурным в экспозиционный зал Музея Революции. Зал, в котором ему надлежит начинать свой долгий путь, посвящен декабристам.
В самом конце 1920-х годов В.М. Глинка становится экскурсоводом, а затем и научным сотрудником во дворцах-музеях. Петергоф, аракчеевское Грузино, Царское Село, Центральный исторический архив, Фонтанный дом Шереметевых (где размещался тогда Музей дворянско-помещичьего быта), Русский музей, Эрмитаж – вот многочисленные места службы В.М. Глинки в 1927–1941 годах. По существу же адрес один – русская история. И.А. Орбели, Е.В. Тарле, В.Ф. Левинсон-Лессинг, С.Н. Тройницкий, М.В. Доброклонский – вот те люди, рядом с которыми В.М. Глинка теперь работает изо дня в день. «Около трех лет, – писал В.М. Глинка в письме академику Д.С. Лихачеву в 1970-х годах, – я работал научным сотрудником Центрального исторического архива (в бывшем Сенате), заведуя фондами министерства двора и уделов… Пишу здесь об этом потому, что возня с документами тоже дала мне кое-что… ‹…› дух и стиль времени в росчерках гусиных перьев, в следах песка на коричневых строках… А главное, ясные очертания социальной системы от Павла I до 1917 года, и вереницы чиновных людей – лжецов, льстецов, лицемеров и казнокрадов, работавших рядом с трудолюбивыми и честными, сберегавшими казне каждую копейку… ‹…› там есть не главы, а романы, несмотря на, казалось бы, чисто экономическую тематику заглавия».
К концу 1930-х годов имя В.М. Глинки становится в одном ряду с именами самых знающих музейных работников Ленинграда. В.М. Глинку начинают приглашать для историко-бытовых консультаций.
К 1930-м годам относится дружеское сближение Владислава Михайловича с драматургом Е.Л. Шварцем, режиссером Н.П. Акимовым, историком Л.Л. Раковым – будущим основателем Музея обороны Ленинграда, а затем и директором Публичной библиотеки.
Начиная с конца тридцатых годов в ленинградских журналах появляется проза В.М. Глинки. Пока это небольшие рассказы и очерки из военного прошлого России. Публикация этих очерков продолжается в осажденном городе.
