Васевский покорно кивнул. Он был целиком согласен с детективом. А Лариков приступил к форменному допросу: кто, где именно, сколько их было?
Олег Юрьевич с готовностью отвечал: пять молодых парней, одного – этого – он уложил, но тут из подворотни послышался шум, и остальные сбежали.
Они расстались. Васевский отправился в свой салон, оставив малолетку на попечение Ларикова, который особо церемониться не стал, вздернул парнишку, уже несколько пришедшего в себя, за шкирку и рявкнул:
– Кто послал?
Тот внимательно посмотрел на Ларикова. Вероятно, выражение лица Андрея Петровича свидетельствовало о душевном настрое детектива. Лариков был в ярости – он целую неделю гоняется за чертовым преступником, а тому хоть бы хны. Невидим, неслышен, но продолает делать свое грязное дело. И теперь Андрей Петрович намеревался досконально выяснить, кто и зачем подослал парней. – А чего я-то? – вскинулся малолетка, болтаясь в сильной руке детектива и с трудом доставая носками ботинок до земли. – Мне сказали: надо одному придурку морду начистить. А я всегда «за».
– Значит, всегда «за»? – ядовито протянул Лариков. – А что ты думаешь о колонии для малолетних? Знаешь, что там с такими, как ты, делают?
– Дядь, ну ты чего? Я ж ничего не делал! – воскликнул мальчишка, заметно сменив тон на подобострастный и соглашательский. – Ну не надо меня в ментовку! Пацаны попросили, я с ними и пошел за компанию! Йога сказал: пошли. Ну и вот…
– Значит, Йога у вас за главного? – поинтересовался Лариков, понимая, что побегать сегодня еще придется, зато, возможно, преступник наконец получит по заслугам. – Ну пошли, отведешь меня к своему Йоге.
– Не, не получится, – напуганно, но уверенно качнул вихрастой головой подросток. – Йогу теперь не найдешь, да и всех наших тоже.
– Как зовут твоего Йогу? – спросил Лариков. И тут же получил ответ:
– Игорь Сергейченко.
– Кто вам приказал избить Васевского?
– Ну, Йоге позвонил один крутой дядька, Мироном назвался, авторитет – во! – и парнишка подтвердил свои восторженные слова известным жестом – сжал кулак и оттопырил большой палец. – Говорит, надо напугать мужика одного, а то зарвался. А мы чего? Мы по понятиям живем.
Андрея Петровича особенно покоробила последняя фраза. Мелочь пузатая, а туда же – по понятиям живут. А что касается авторитета Мирона – вопрос этот несложно прояснить. К несчастью, мальчишка не знал, где Мирон обитает, чем занимается, помимо легендарной преступной деятельности. А за нападение им «подкинули деньжат» – бросили в почтовый ящик Йоги, уже взрослого и снимавшего квартиру.
Лариков отпустил плечо парнишки, буркнув:
– Тебе лучше не говорить своим о нашем разговоре. Если же ты мне наврал – из-под земли достану.
Мальчишка кивнул, уважительно поглядывая на Ларикова снизу вверх, и помчался по дорожке, еле заметно прихрамывая. Лариков же вернулся в салон. Надо было прояснить ситуацию с неизвестным пока Мироном.
Я потянула на себя изящную ручку двери и вошла в салон под несколько безвкусным, но не лишенным романтики названием «Теплый бриз». Меня сразу же окутали тонкие и терпкие ароматы парикмахерской. Ненавязчивая музыка еле слышно лилась из невидимых колонок.
– Девушка, что вам угодно? – осведомилась высокая худая дама с мелированными волосами и проницательными серо-голубыми глазами, с восторгом рассматривая мои рыжие локоны. – Только позвольте вам заметить, вряд ли кто-то решится вас подстричь, – добавила дама, умильно улыбнувшись. Я обратила внимание на карточку, прикрепленную на ее груди. Марфа Гуренко.
– Ну что вы, я и не собиралась стричься, – очаровательно улыбнулась я. – Хочу сделать укладку.
– Ну конечно, прошу вас, – Марфа повела меня к креслу в глубине зала, усадила и поинтересовалась: – А что именно вам требуется?
– Что-нибудь естественное, полагаюсь на ваш вкус.
Я огляделась и не заметила ни одной личности в милицейской форме, что меня искренне порадовало. Не хотелось бы попасться на глаза Ванцову – обязательно обвинит, что я отнимаю у него хлеб насущный. Он не поверит, что я случайно оказалась именно в этом салоне, сотрудника которого убили.
Руки Марфы запорхали над моей головой, погружая меня в состояние, близкое к эйфории. Но я не позволила себе расслабиться, спросила как можно естественнее:
– А почему я не вижу Илью? Он сегодня не работает?
Лицо женщины заметно изменилось, она настороженно осведомилась:
– А откуда вы знаете Илью?
– Я у него как-то делала укладку, мне очень понравилось. И сегодня надеялась, что он окажется на месте, – со всей искренностью, на которую была способна, ответила я и мило улыбнулась, похлопав глазками. После чего позволила себе удивиться: – А почему вы спрашиваете?
Женщина наработанным движением расчесывала мои волосы. На лице ее были написаны душевные колебания – стоит ли посвящать такую юную рыжую особу в подробности ужасной истории. Но истинно женская натура взяла верх – и Марфа решила пообщаться на волнующую весь салон тему.
– Представляете, его убили, – тихо сказала она, и холодные глаза ее подернулись печалью.
Я сразу же вскинулась:
