Из квартиры высунулась усатая толстая кошачья морда и потерлась о ногу хозяина. Молодой человек кивнул на рыжего кота и пояснил:
– Это мой единственный собеседник вот уже на протяжении пары недель.
– Почему же вы сидите дома? – удивилась я и извинилась за свою бестактность – в самом деле, мне-то какая разница! Может быть, человек болен или у него стиль жизни такой!..
– Я писатель, – пояснил парень небрежно. – Да вы входите, входите, в самом-то деле!
– И что вы пишете? – любопытства ради спросила я. Этот парень отчего-то был мне приятен, и я с удовольствием пообщалась бы с ним. Считаю, что интуиция моя работает неплохо – профессия обязывает. И Геннадий показался мне человеком безопасным, поэтому я все-таки вошла в уютную чистенькую прихожую. Рыжий кот надменно взглянул на меня, что-то переменилось в его янтарных круглых глазах, и он потерся о мои грязные джинсы боком, деликатно царапнув лапкой, словно приветствовал. Наверное, почуял родство собственной рыжей шкуры с моими тициановскими волосами.
– Я, знаете, пишу детективы, самую читабельную литературу в настоящее время, – ответил Геннадий, входя за мной и прикрывая дверь. И изумленно посмотрел на кота: – Здорово! Арни вас признал за свою! Он вообще-то очень редко сам идет к незнакомым людям.
В моем мозгу на миг промелькнула догадка, но чертик соображения, махнув хвостом, исчез.
– Проходите в комнату, не снимайте обувь – у меня не слишком чисто.
Он кокетничал, честное слово! Потому что в квартире писателя Гены было все более прибрано, нежели в прихожей Ольги Михайлиной. Даже пыли почти нигде не было. И кошачьей шерсти на удивление мало, лишь чуть заметны рыжие волоски на светлой ковровой дорожке.
Я последовала за молодым человеком. Где-то внутри гнездились тонкий намек на страх и восхищение собственной авантюрной жилкой. Обычно я не бываю столь неосторожной, но иногда это так интересно!
В большой комнате, залитой беспрепятственно струящимся в огромные окна дневным светом, было очень уютно. Такой близкий мне творческий беспорядок – когда на столе словно погулял торнадо! Компьютер мерцал экраном, испещренным буквами. Сбоку от стола, в кресле, валялось несколько книг в мягких переплетах. Я машинально взяла одну из них и прочла имя автора – Геннадий Майоров. Ой, ну точно, это его детектив недавно я прочитала даже с некоторым удовольствием. Вот эта-то непойманная мысль и не давала мне успокоиться, помахивая в сознании черным хвостиком и лукаво кося глазками на рогатой мордочке.
– Гена, можно задать вам несколько вопросов? – спросила я.
– Да, конечно, а в чем дело? – удивился писатель. Он усадил меня в моментально расчищенное от бумажных залежей кресло и примостился на краю стола, небрежно отодвинув клавиатуру. На моих коленях тут же комфортно расположился кот Арни и принялся мурлыкать.
– Я частный детектив, – для начала представилась я. Геннадий изумленно округлил светлые глаза, очки его опустились к кончику носа.
– Настоящий частный детектив? Вы? – удивился он. – Вот это да, никогда бы не подумал! И вы сейчас что-то расследуете?
– Да, – кивнула я.
– Тогда спрашивайте, конечно, Саша, но, простите, вы ужасно не похожи на частного сыщика! – пылко добавил писатель.
Я засмеялась.
– Гена, вы общаетесь со своими соседями?
– Не особенно, – хмыкнул парень. – Точнее, совершенно не общаюсь. А иногда хочется! – язвительно фыркнул он и добавил в ответ на мою удивленную гримасу: – Особенно когда за стенкой раздается музыка, а телевизор включают на полную мощность.
– И часто такое случается? – спросила я.
– Да практически каждый день, – поморщился от отвращения Геннадий. – Знаете, как мешает? Да еще и музыка – не фонтан. Вообще терпеть не могу отечественных исполнителей легкой музычки!
С последним утверждением я готова была согласиться целиком и полностью, но жаль было терять время. Общаться с Геннадием Майоровым, конечно, приятно, но убийца парикмахера-стилиста Ильи все еще ходит на свободе, а его место – за решеткой. Значит, отложим обсуждение музыкальных вкусов «на потом». Если это «потом» когда-нибудь будет.
– А вчера? – с трепетом задала я вопрос. Потому что если Гена вчера слышал музыку, доносящуюся из Ольгиной квартиры, значит, Михайлина лгала мне, а у охранника «Теплого бриза» Максима нет алиби.
– Вчера… Вчера я не услышал бы даже слоновьего топота – писал, – помедлив, сказал Геннадий. – Кажется, музыки не было. А может быть, и была – не знаю.
На моем растерянном личике, видимо, отразилось обуревавшее меня разочарование. Потому что Гена расстроенно произнес:
– Мне жаль, что не могу вам помочь.
Я быстро опомнилась, в памяти всплыла мудрая старая истина: отсутствие результата тоже результат. Значит, буду разбираться дальше, вот и все. В конце концов к расследованию я приступила только сегодня, и рано еще судить о его нерезультативности.
