– Ну разумеется. – Взглянув на ее лицо, Шинн рассмеялся. Перед ним сидела Анджела, во плоти! – А ты что думала? Ирландец, что ли? Или индус?.. Старейшина мормонов?
Норма Джин смущенно засмеялась:
– О боже! Нет, конечно, я з-знала, что вы еврей, но иногда мне казалось… – Тут она умолкла и покачала головой. Разыграла перед ним восхитительное представление, исполнила тупую блондинку. И такую обольстительную! – Пока вы не сказали это слово. Еврей.
Шинн расхохотался:
– Думаешь, почему меня назвали Исааком, лапочка? Это же имя из Ветхого Завета.
Шинн держал Норму Джин за руки. В порыве эмоций она поднесла его руки к губам и стала покрывать их поцелуями. В экстазе самоотречения она прошептала:
– Я тоже еврейка. В глубине души. Моя мама всегда восхищалась евреями. Высшая раса! Думаю, во мне есть еврейская кровь. Я ведь не рассказывала вам об этом, нет? Дело в том, что моей прабабушкой была Мэри Бейкер Эдди. Вы когда-нибудь слышали о миссис Эдди? Она знаменитость! Ее мать была еврейкой. Иудейкой. Они не исповедовали общепринятую христианскую религию, потому что им явился образ Христа Исцелителя. И я ее потомок, мистер Шинн. В моих жилах течет такая же кровь.
Услышав от юной Принцессы такие удивительные слова, Румпельштильцхен не нашелся что ответить.
Наконец мы вызвали к нему Норму Джин. Впрочем, теперь она была «Мэрилин». Вот уже несколько лет.
Она знала зачем. Студия намеревалась пригласить ее в новый фильм «Можешь не стучать». Она прошла прослушивание, где ей сказали, что исполнение просто «потрясающее». И вот теперь она ждала. И. Э. Шинн тоже ждал. Вызвал ее к себе У., исполнитель главной мужской роли.
Почему последние двое суток из головы у нее не шла Дебра Мэй? Непонятно. «Смерти» нет, и тем не менее мертвецы остаются мертвецами. О них больно вспоминать.
Интересно, вызывал ли Дебру Мэй этот У.? Или Н., или Д., или Б.? Зет, насколько ей было известно, и правда приглашал к себе эту уже умершую девушку. Но Зет вызывал и ее, Норму Джин. И обошлось. Она
– Мэрилин? При-вет!..
Он смотрел на нее открытым честным взглядом. Улыбался своей кривой улыбкой. Всегда странно видеть в жизни человека с экрана. Перед ней был У., улыбался своей жестокой и невероятно сексуальной волчьей улыбкой. Казалось, вот-вот покажутся в оскале хищные острые клыки. Казалось, он того и гляди обожжет ее частым жарким дыханием. Вообще-то, У. был довольно красивый мужчина с худым заостренным лицом и прищуренными насмешливыми глазами.
Тем более она выглядит такой хорошенькой, такой мягкой – просто конфетка. Пирожное с кремом. Такое лакомство нужно лизать языком, а не грызть жадно. Может, он ее пощадит? Но нужна ли ей его пощада? Может, и нет. Не теряя времени даром, У. взял ее за дрожащую обнаженную руку. Кожа у нее сливочно-белая, а у него – гораздо темнее. Пальцы сплошь в никотиновых пятнах и такие сильные. Пальцы душегуба. Ее пробрала дрожь. Внизу живота что-то сжалось, ниже стало влажно. Мужчины – твои враги, но ты должна сделать так, чтобы враг тебя возжелал. Этот мужчина не столь нежен, как В., ее тайный любовник. И он не брат-близнец Нормы Джин, каким некогда был для нее Касс Чаплин.
– Давненько не виделись, верно? Разве что на страницах дурацких газет.
В кино У. часто играл убийц. Убийца из него был что надо. Он был из тех, кто получает удовольствие от убийства. Долговязый парнишка-переросток с озорными глазами и сексуальной кривой улыбочкой. С глуповатым резким смешком.
В первой своей роли У. сталкивал с лестницы женщину-калеку в инвалидном кресле. Кресло катится вниз по ступенькам, катится, разбивается, женщина кричит, У. посмеивается, крупный план с претензией на ужас.
