У., растягивая слова, спрашивал, не встречались ли они с Нормой Джин у Шваба. Нет, он точно помнит, что встречались. И Норма Джин с готовностью подхватила: да, конечно, она тоже помнит. Как же такое не запомнить?
– И со мной в то утро была м-моя п-подружка Дебра Мэй? Или то было другое утро? – Эти слова случайно сорвались с языка. Обратно уже не вернуть.
У. пожал плечами:
– Кто? Не-а.
Теперь он стоял так близко, что она чувствовала его запах. Прямолинейный запах пота. И табака.
– Так вы считаете, мы с вами сработаемся, а?
Норма Джин ответила:
– О да, конечно. Д-думаю, что сработаемся. Нет, честно.
– Видел вас в «Асфальтовых джунглях» и еще в этом, как его? А, ну да, в «Еве». Был впечатлен.
Норма Джин так старательно улыбалась, что начал дрожать подбородок. Они обменялись долгим многозначительным взглядом. Никакой киношной музыки, лишь шум машин за окном да шорох разбегающихся тараканов – звук, напоминающий тихий сдавленный смех. Или ей показалось?
Нет, не показалось. Такое понятно без слов. Этот взгляд, недвусмысленно говорящий:
А что, если мистер Шинн узнает, что ее вызвал У.? Или уже знает? Норма Джин тут же устыдилась, ведь она отвергла его предложение руки и сердца – и это после того, как почти уже согласилась. Да она просто ненормальная! С того самого ужасного дня Исаак Шинн стал держаться с ней совсем по-другому – был сух, деловит и общался с Нормой Джин в основном через своего ассистента или по телефону. Он уже не водил ее обедать в «Чейзен» или «Браун Дерби». Больше не заскакивал к ней в Вентуру под каким-нибудь милым, но малоубедительным предлогом. О господи, он тогда рыдал! Она ни разу не видела, чтобы взрослый мужчина рыдал. Сердце его было разбито. Разбить сердце мужчины можно лишь однажды. Просто ей не хотелось обманывать его, а он смутил ее этой болтовней о своем еврействе. Ей дурно стало, когда она увидела, как И. Э. Шинн заплакал.
И тем не менее он прислал ей сценарий «Входить без стука». Он все еще хотел, чтобы «Мэрилин Монро» была его клиенткой. Сказал, что лучшее в этом сценарии – название, сам же сценарий слишком надуманный и сентиментальный, к тому же изобилует «отвратительными» плоскими эпизодами. Но если она подойдет на роль Нелл, то будет первая главная роль «Мэрилин» в кино. И партнером ее будет не кто-нибудь, а сам Ричард Уидмарк. Уидмарк! Серьезная драматическая роль, а не очередная чушь про тупую блондинку.
– Ты будешь играть роль няньки-психопатки, – сказал Шинн.
– Что?
– Шизофренички, которая сидит с детьми. Чуть не выталкивает из окна маленькую девочку, – со смехом объяснил Шинн. – Она связывает эту оторву, затыкает ей рот кляпом. Довольно рискованная роль. И никакой любовной линии с Уидмарком, он играет никчемного типа, но один поцелуй все же будет. Нет, сексуальные моменты имеются, и тут Уидмарк будет хорош. Эта нянька, Нелл, пытается соблазнить его, спутала его с женихом, которого уже нет в живых. А жених ее был летчиком, и его сбили над Тихим океаном во время войны. В общем, слезливое кино. Надуманная чепуха. Будем надеяться, этого никто не заметит. В конце эта Нелл грозится перерезать себе горло бритвой. Копы забирают ее и увозят в дурку. Уидмарк остается с другой женщиной. Но у тебя в этом фильме больше сцен, чем у всех остальных актеров. И возможность показать
Шинн пытался говорить восторженно, но голос его в телефонной трубке звучал совсем иначе. Квакающий голос мужчины средних лет. Голос в застегнутой на все пуговицы шерстяной кофте. Голос в бифокальных очках. Что же произошло с жестоким Румпельштильцхеном? Или Норма Джин ошибалась, вообразив его настоящим волшебником? И что тогда останется от Принцессы, его творения, если Румпельштильцхен теряет свою власть и силу?
