Вот он, магазин игрушек! Под вывеской «ИГРУШКИ ГЕНРИ». И ниже, мелкими буквами: «Игрушки ручной работы – моя специальность». То был миниатюрный магазин с фасадом длиной футов двенадцать, не больше. С разбитой витриной и куском фанеры вместо стекла он выглядел весьма жалко. Норма Джин всмотрелась в уцелевшую секцию витрины и с ужасом увидела: да, магазин открыт. Генри стоял за прилавком. Она робко отворила дверь, над головой звякнул колокольчик. Генри поднял на нее скорбные глаза. Освещение в магазине было скудное – прямо как в средневековом замке. В воздухе пахло прошлым. Совсем рядом на бульваре Беверли шумели машины, но в магазине «ИГРУШКИ ГЕНРИ» царило спокойствие и умиротворение.
– Да, мисс? Чем могу помочь?
У него был тенор, и звучал голос очень меланхолично, но в нем не слышалось ни тени упрека.
Норма Джин заговорила – по-детски эмоционально, заикаясь:
– Я… я… мне так жаль, м-мистер Генри! Вижу, вам выбили в-витрину, да? Это было ограбление? Наверное, ночью? Просто я ж-живу здесь неподалеку, и я… как-то р-раньше не замечала, что витрина разбита.
Мистер Генри, мужчина со скорбным взглядом, неопределенного возраста – разве что определенно немолодой, – невесело улыбнулся:
– Да, мисс. Это случилось вчера ночью. У меня здесь нет сигнализации. Не думал, что кому-то взбредет в голову воровать игрушки.
Норма Джин, дрожа, крепко стиснула сумочку. И спросила:
– Н-надеюсь, не слишком много забрали?
Генри ответил, с трудом сдерживая гнев:
– Немало, уверяю вас, мисс.
– Ох! Сочувствую!
– Забрали, сколько могли унести, причем самые дорогие игрушки. Деревянный поезд ручной работы, куклу в натуральную величину. Куклу ручной росписи с человеческими волосами.
– Ох!
– Ну и еще кое-что, помельче. Плюшевых зверюшек, которых шьет моя сестра. Она слепая. – Генри произнес эти слова со сдержанной горячностью и посмотрел на Норму Джин, как актер смотрит на зрителей за огнями рампы.
– Вот как? Слепая?.. У вас слепая сестра?
– Да, и она одаренная швея. Шьет зверюшек на ощупь.
– И их тоже украли?
– Да, пять штук. Плюс еще кое-какие мелочи. И витрина разбита. Я объяснил все это полиции. Но они, похоже, не поймают воров. Я, во всяком случае, на это не надеюсь. Трусы!
Норма Джин не поняла, к кому относится последнее замечание Генри – к ворам или полиции. Она нерешительно спросила:
– Но вы, наверное, застрахованы?
Генри возмущенно ответил:
– Уж надеюсь, мисс, что мне положена страховка. Я, может, и дурак, но не до такой же степени!
– Ну, тогда… в-все хорошо.
– Да. Хорошо. Однако это ничуть не уменьшает нервное потрясение мое и моей сестры, а также не способствует укреплению моей веры в человеческую порядочность.
Норма Джин вынула из сумки маленького полосатого тигренка. И, стараясь не встречаться с Генри взглядом, произнесла торопливо:
– Вот… я нашла это в переулке, прямо за моим домом. Я живу за углом. Наверное, он ваш?
– О да, мой.
Генри смотрел на нее, рассеянно моргая. Его пергаментно-бледное лицо начало наливаться кровью.
– Я н-нашла его. На земле. Так и подумала, что он, наверное, ваш. Но мне хотелось бы купить тигренка. Если он, конечно, не очень д-дорогой.
Целую минуту Генри молча смотрел на Норму Джин. Она не понимала, о чем он думает. И он, пожалуй, тоже не смог прочесть ее мысли.
– Полосатый тигренок? – сказал он наконец. – Да, сестра специализируется и на них тоже.
– Он немножко запачкался. Вот почему я хочу его купить. То есть, – Норма Джин нервно усмехнулась, – вы, наверное, не сможете его теперь продать. А он такой красивый.
Держа маленького полосатого тигренка обеими руками, она поднесла его поближе к Генри, чтобы тот его разглядел. Норма Джин стояла у самого прилавка, примерно в футе от него, но он не сделал ни единого движения, не попытался взять игрушку из ее рук. Лишь шевелил губами, что-то обдумывая. Он был ниже Нормы Джин на несколько дюймов, похожий на резную фигурку человечек с черными глазками-пуговками, оттопыренными ушами и острыми локтями.
