Блондинка полностью

По радио передавали романтическую музыку сороковых. «Мечтать не вредно», «Буду любить тебя вечно». Затем пятиминутный перерыв на новости об изнасиловании и убийстве очередной девушки; тело найдено обнаженным, судя по всему, принадлежало оно «многообещающей актрисе и манекенщице» из Вениса, объявленной в розыск несколько дней назад. Ее, завернутую в кусок брезента, обнаружили на пляже, прямо за пирсом в Санта-Монике. Норма Джин слушала как завороженная. Эдди Джи поскорее переключил приемник на другую станцию. Новости были не первой свежести: об этом убийстве рассказывали еще вчера. Норма Джин не была знакома с этой девушкой. Впервые слышала ее имя. Эдди Джи нашел другую станцию, передающую поп-музыку, Перри Комо пел «Предмет моего обожания». Эдди Джи, насвистывая в такт, прильнул к телу Нормы Джин, такому мягкому и умиротворяюще теплому.

Как ни странно, Норма Джин так и не рассказала Эдди и Кассу о визите в магазин игрушек Генри. Несмотря на то, что Близнецы поклялись ничего не утаивать друг от друга.

– Куда ты нас везешь, Касс? Я хочу домой. Беби так хочет спа-а-ать.

– Сейчас покажу беби одно зрелище. Погоди немного.

Похоже, Касс и Эдди Джи о чем-то сговорились. Норма Джин вдруг занервничала. И еще ей страшно хотелось спать. Словно Младенец засасывал ее к себе, в безмолвное и тесное первобытное пространство без искорки света. Существовавшее еще до начала Вселенной, как и я. И ты вместе со мной.

На Сансет они свернули к востоку. Эту часть города Норма Джин знала, не любила и даже побаивалась еще с давних пор, с троллейбусных поездок на Студию, на занятия и прослушивания. Однажды утром она узнала, что контракт с ней разорван. И еще на бульваре Сансет всегда были машины. Непрерывный поток машин, будто лодки, плывущие по реке Стикс[52]. (Кстати, как правильно произносится название этой реки? Стикс? Кажется, да. Надо будет спросить у Касса.) Начался непрерывный ряд ярко освещенных рекламных щитов. Фильмы! Лица кинозвезд! Самая эффектная, самая броская и высокая из всех – реклама «Ниагары». По всей ее ширине, футов на тридцать, платиновая блондинка, красавица, исполнительница главной женской роли. Роскошные соблазнительные формы, прелестное лицо искусительницы и вызывающе приоткрытые губы, алые, блестящие. Про эту афишу часто шутили: мол, что из-за нее снижается скорость движения и образуются пробки.

Разумеется, Норма Джин видела афиши «Ниагары» и прежде. Но на эту гигантскую рекламу смотрела впервые. Не хотела ее рассматривать.

Эдди Джи сказал взволнованно:

– Норма! Хочешь смотри, хочешь нет, но…

Касс перебил его:

– Но вот она. «Мэрилин».

Новый, 1953 год, «год чудес». Раньше Норма Джин и представить такого не могла. В этом году «Мэрилин Монро» стала звездой. В этом году Норма Джин стала беременной.

– Я так счастлива! Все мои мечты сбылись.

События захлестнули ее, как в детстве захлестывали неумолимые колючие волны прибоя на пляже в Санта-Монике. Это ощущение вспоминалось так живо, словно было вчера. Но теперь, уже скоро, она сама станет матерью, и душа ее исцелится. Уже скоро этот голос, размеренный, словно метроном, умолкнет раз и навсегда.

Где бы ты ни была, я тоже буду там. Даже прежде, чем ты там окажешься, я уже буду там. Буду тебя ждать.

– Я не могу согласиться на эту роль. Мне очень жаль. Да, знаю, такое «бывает раз в жизни». Как, впрочем, и все остальное.

Роль Лорели Ли в музыкальной комедии Аниты Лус «Джентльмены предпочитают блондинок». Фильм по мотивам мюзикла, давно идущего на Бродвее. Права купили ради Мэрилин Монро: после «Ниагары» она стала самой кассовой актрисой Студии.

– И ты теперь отказываешься? – недоверчиво спросил агент. – Мэрилин, я тебе не верю.