Блондинка полностью

Но если однажды меня пригласят в Белый дом, мама не откажется, наверное, поехать со мной. Для нее это будет большое событие, как и для любой американской матери.

Она наблюдалась у психиатра. Она ездила к психоаналитику. Она консультировалась у «специалиста по психическому здоровью» в Западном Голливуде. Дважды в неделю бывала у физиотерапевта. Снова начала заниматься йогой. Ночи порой выдавались мучительно долгие, и она знала, что не может позволить себе принять достаточно хлоралгидрата, чтобы поспать не пару часов, а подольше. Тогда она звонила своему массажисту, жившему на Венис-Бич. Она воображала, что он был одним из серферов, спасших однажды Норму Джин, когда она тонула в океане. Гигант, культурист. Но сама нежность.

Как и Уайти, Нико обожал Блондинку-Актрису, но в его обожании не было ни капли вожделения; он относился к ее телу как к материалу, некоему подобию глины, мял его, месил, растирал и получал за это деньги.

– Знаешь, Нико, чего бы мне хотелось? Чтобы я могла оставить тебе свое тело и улететь – даже не знаю куда. Куда-нибудь, где стала бы свободна.

Вдыхала слабый металлический запах и была счастлива.

Вернувшись из Палм-Спрингс в Брентвуд, в свою асьенду на Пятой Хелена-драйв (странное название для улицы! она спрашивала у риелторши, что оно означает, но та не знала), она поставила розу из фольги в хрустальную вазочку, а вазочку водрузила на белый «Стейнвей», где цветок поблескивал даже в полутьме. Роза. От него! Цветок из фольги – не живая роза, он никогда не увянет. Никогда не умрет. Останется навсегда, в память о великом человеке и его любви.

Конечно, он никогда не бросит свою жену. Католическая семья, соответствующее воспитание. Я на это не надеюсь. Он – историческая фигура. Признанный лидер свободного мира. Развязал войну во Вьетнаме. (Совсем близко от Кореи! Где МЭРИЛИН МОНРО однажды развлекала солдат, и об этом узнал весь мир!) Планировал вторжение на коммунистическую Кубу. О, враждовать с Президентом опасно, лучше с ним дружить. Она так гордилась им, так за него переживала. Его лицо постоянно мелькало в газетах и на экране ТВ. Мужской мир истории и политики, мир непрестанного соперничества. И удовольствия от этой борьбы. Что есть политика, как не война, только другими средствами? Ее цель – победить соперника. Естественный отбор. Любовь – это слабость мужчины. Блондинке Мэрилин хотелось доказать своему Пронто, что она, черт возьми, все понимает.

Серебряная роза из фольги привлекала ее к пианино. Она садилась за клавиши в погруженном в тишину доме. Солнце палит безжалостно, окна закрыты ставнями. Медленно и неуверенно она брала аккорды. Так играет человек после долгого перерыва, знающий, что его скромные навыки почти полностью атрофировались. Она никогда не играла «Für Elise» и никогда не сможет сыграть. Еще больше пугала ее тактильная память в кончиках пальцев. Тут же включались болезненные воспоминания о давнем прошлом. Мама! Чего ты хотела тогда от меня? Что я не смогла для тебя сделать? Как вышло, что я не оправдала твоих надежд? Ведь я так старалась!

Интересно, если бы она тогда лучше играла на пианино для мистера Пирса, лучше пела для бедной Джесс Флинн – может, ее детство сложилось бы совсем по-другому? Может, Глэдис Мортенсен сошла с ума в том числе и потому, что у дочери не было никаких талантов? Может, в душе у Глэдис лопнула какая-то струна?

И все же Глэдис, похоже, ее не винила. Никто не виноват в том, что родился на свет, верно?

Настрой у нее, однако, был оптимистичный. В этом доме, своем первом доме, она снова начнет играть на пианино. Скоро станет брать уроки. Как только жизнь придет в порядок.

Она ждала, когда ее призовет Принц. Почему бы и нет?