Вдруг из-за двери послышались шаги, я вздрогнула, мы синхронно повернули головы, и в двери повернулся ключ.
- Очнулись, красавицы, - хмыкнул лысый детина, одетый в
джинсы и свитер, - Аллуш, это они?
- Они, - появилась на пороге девица, - расспрашивали мамку про вас, а я за ширмой подслушивала. Хорошо, милицию вызвать не успели. Падлы.
- Чего вы здесь забыли? – рявкнул лысый, - отвечайте!
- А не пошёл бы ты куда подальше? – прищурилась я.
- Чего сказала? – заорала Алла, пухлая блондинка лет двадцати, подлетела ко мне, и пнула ногой, - отвечай по делу, когда спрашивают. И не огрызайся!
- Иди, Алка, - хмыкнул лысый, - сам с этими паскудницами разберусь.
- Старая вешалка, - буркнула Алла, и пошла к двери.
- Корова, с бампером, как у буйвола, - не осталась я в долгу.
- Чего ты сказала? – завизжала Алла, и рванула было ко мне, но лысый перехватил её.
- Потом с ней расправишься, - и вытолкал он, а сам прикрыл дверь, - ну, что, девушки, говорить будем? Кто такие и откуда?
Не хотелось мне с ним разговаривать.
Мы с Аськой переглянулись, и в этот момент дверь распахнулась, лысый обернулся, и рухнул, как подкошенный.
- Привет, красавицы, - ухмыльнулся Дима, потирая кулак, а рядом с ним стоял Аськин Ренат.
- Откуда вы узнали, что мы здесь? – обрела я дар речи.
- Нам Марат в панике позвонил, - пояснил Дима, откровенно пожирая меня глазами, - вернее, мне.
- А мне мама позвонила, - скривился Ренат, - говорит, жёнушка моя вместе с сестрицей оделись, как с трассы, и куда-то усвистели. Я не поверил, что вы так развлекаетесь, стал звонить тёще. Получил адрес Марата, и вот, мы здесь, - он выглянул в коридор, и стал поднимать Аську.
Дима какое-то время смотрел на меня, кадык у него на шее дёрнулся, шрам на лице тоже, но он всё же подошёл ко мне, и поставил на ноги.
Но, едва он взял мою ладонь, нас словно током ударило. Я отшатнулась, заглянула ему в глаза, но всё было ясно без слов.
Вдруг Дима схватил меня в объятья, и стал покрывать поцелуями лицо, глаза, губы, шею, а меня трясло, колотило, и
в животе, словно бабочки летали.
- Эй, братцы, прекращайте! – возмущённо воскликнула Ася, но мы её не слушали.
Дима стиснул меня в объятья, а у меня голова шла кругом. От его поцелуев, от запаха его одеколона, от его самого.
- Прекратите! Сейчас сюда явится Иван Николаевич и увидит монументальную картину, - рявкнула Ася, и я оттолкнула Диму,
вспомнив про Максима.
У меня горело лицо, а желание – броситься Диме в объятья – было нестерпимым.
- Тут есть ещё кто-нибудь? – спросила я.
- Мы всех вырубили, - хмыкнул Ренат, - только девицу оставили.
- Девицей я займусь, - улыбнулась я, и, услышав шаги, глянула в щель, и с дури навернула ей дверью.
- Однако, - посмотрел за дверь Дима, - лихо ты её.
- А чего с ней церемониться? – ухмыльнулась я, и мы пошли осматривать дом.
Сказать, что здесь царила роскошь, ничего не сказать, но это была такая безвкусица.
Внезапно мы услышали звуки сирен, и я выглянула в окошко. Вспомнила, что окна здесь везде выходят во двор, который окружает гигантский забор.
А Дима и Ренат поспешили открыть ворота, и через пять минут дом наводнила милиция.
Макс ругался, Иван Николаевич ругался, Антон Антонович ругался... Лишь Григорий Матвеевич сохранял невозмутимость, и даже ухмылялся, глядя, как нам мозг полощут.
- А вы, - посмотрел Антон Антонович на Рената, - позаботьтесь, чтобы ваша супруга опять осела дома в интересном положении. У меня этот адвокат давно в печёнках сидит. Сколько уголовников оправдала! К тебе это тоже относится, - метнул он взбешённый взгляд на Макса.
- Не дождётесь! – взвизгнула Ася, - плевать я хотела на свекровь! Пусть, сколько хочет, орёт, и вы можете, сколько угодно, беситься. Но я завтра же выхожу на работу!
- Однако, - захихикала я, глядя на ошалевшего Рената.
- А что не так? – посмотрела на него Ася, - угомони свою мамашу! Я не восточная женщина! Если женился на мне, изволь привыкнуть к тому, что твоя жена работает!
- Дорогая, - изумлённо протянул Ренат, - я и не думал сажать
тебя дома, с детьми. Я уже поговорил с матерью, она будет заниматься Назаром и Джульеттой.
- Только не Джульеттой! – заорала Ася, - она из моей дочери чёрте что сделает! Не хочу, чтобы она была малахольной!
- Слушайте, прекратите отношения выяснять, - заорал Антон Антонович, - дома решите, как детей воспитывать будете.
- Стойте! – переорала я его, - а Юдифь?
- Кстати, где Юдифь? – повернулся ко мне Иван Николаевич, - ты обещала, что она будет здесь.
