Та часть разговора с Эндрю, которую я успел застать, не демонстрировала каких-то особых познаний в истории. Но свидетельствовала о наличии собственного мнения и привычке его высказывать, не взирая на лица. И это мнение не возникло в ее мозгу здесь и сейчас, а уже сидело внутри и ждало своего часа. Слишком уж уверенно и эмоционально отстаивала его француженка. Возможно, ничего предосудительного в ней нет. Есть же фанаты реконструкций. Увлечение индейскими культурами многое объясняет. Странные для девушки из хорошей семьи предпочтения в одежде. Выбор сюжетов для рисунков. Представление о том, как нужно обуваться в сельве. И даже знание местных съедобных растений.
Нет, зря я пытаюсь дорисовать ей рога и унюхать запах серы.
Ее можно было бы записать в серийные отравители, если бы билет на рейс не был взят в последний момент. А картинки… Будем считать их сублимацией. Девочке нужно выплеснуть выжигающий изнутри, нерастраченный огонь либидо. Почему при ее внешности он не растрачен? Вопрос хороший. Но на данном этапе знакомства — безответный. Однако я, так уж и быть, протяну ей руку помощи. А если будет хорошо себя вести — то и не только руку.
Правда, был еще один момент, который не давал покоя — прогноз погоды. В Тунхе, куда мы летели, дождя не ожидалось. Я проверял. Пусть на пересадке мы должны были провести всего пару часов, я убедился, что от дождя мокнуть не придется. При неровностях рельефа от Медельина до Тунхи, угадать с погодой, не узнав заранее точный прогноз для нужной точки, практически невозможно. И даже если узнавал заранее — это тропики, амиго. Небеса всегда готовы подложить тебе пару сюрпризов. А она была уверена, будто у нее было последнее обновление. Более того, оказалась права.
Бруха.
Ведьма.
Самое простое и неправдоподобное объяснение. Или емкая характеристика.
— Брайан, у тебя уже есть идеи, чем бы будем завтракать? — произнесла она, отвлекая от мыслей.
Раскатистый рык огласил сельву. Ему вторили еще и еще. Ревуны начали утреннюю распевку. И вместе с ней пришла идея. Прямо ИДЕЯ, так она мне понравилась.
— Вообще-то ревуны обычно так помечают фруктовые деревья, — попытался я перекричать горловое пение. — У нас есть еще пара минут, чтобы составить им конкуренцию.
И дернул девчонку за собой, устремляясь на рев. Не наберем фруктов — настреляем обезьянины. Ружье я носил с собой. На такой аргумент всегда найдутся хозяева. И Отавиу с его наномозгом в этой роли меня не устраивал.
— Поставьте, пожалуйста, кипятить дождевую воду, — поймал я краем уха просьбу Келли.
Я обернулся. Додсон смотрел на француженку так, будто с утреца принял на грудь колесико транка, и теперь соображал не очень хорошо, но очень медленно.
А ревуны скоро закончат свой опознавательный рев, и ищи их потом, свищи. Я взял азимут и попер вглубь джунглей с блондинкой на буксире.
— Да подожди ты! — вырвалась она, когда я чуть ослабил хватку.
Обезьяний тигроподобный рык стих. Хвостатая компания собиралась с силами на следующий «куплет».
— Куда мы так спешим? Где-то горит? — она склонилась, опираясь ладонями в колени, в попытке отдышаться.
— Наш завтрак «подгорает». Еще немного, и они заткнуться.
— Мы так целый километр можем бежать. Или даже два, — Келли подняла на меня раскрасневшееся лицо.
— А ты откуда знаешь? — прижал я ее к воображаемой стенке.
— В Интернете читала, — буркнула она. — Мы заблудимся.
— Мы по компасу идем, — заверил блондинку я.
— Круто. Только мы по компасу не идем, а летим. Я вторую авиакатастрофу могу не пережить, — она, наконец, выпрямилась.
— Окей, — кивнул я. — Мы идем медленней, а ты рассказываешь о себе.
— А что про меня рассказывать? — она зашагала с независимым видом, но я поймал ее за пояс и ткнул в сторону, куда указывала стрелка.
Она отреагировала так, будто ее целыми днями только и водят на шлейке, как любимую болонку императора. То есть молча пошла, куда ее ткнули. Молча.
— Скажи, пожалуйста, откуда ты, француженка, так хорошо знаешь английский?
— Моя мама — из Франции, отец — британец. Время от времени я жила и училась в Англии, — призналась она.
Что ж, моя версия подтверждается.
— А кто твой отец? — продолжил я выпытывать сведения.
— Слушай, тебе не кажется, что мы еще не настолько близко друг друга знаем, чтобы знакомиться с моими родителями? — развернулась она и мрачно на меня посмотрела.
Ха! Ха-ха! Очень смешно.
— А откуда ты знаешь про яды? — поинтересовалась она, воспользовавшись тем, что я от такой наглости выпустил бразды правления разговором.
— В Интернете читал, — я злорадно вернул ей ее же гнутую, насквозь фальшивую монету.
Второй куплет утренней песни ревунов не прозвучал. Можно было разворачиваться, но есть действительно было нечего, и вокруг на пару километров — ни одного магазина.
— А-а-а… — протянула она. — А тем, кто много врет, не достанется десерта, — соблазнительно закончила она, облизнув губы.
Ну, наконец-то! Я уж думал, мы до сути так и не дойдем. Конечно, я не за этим ее потянул в чащу. Но отчего не совместить утоление одного голода с другим?
