Я развернулась. Присмотрела кочку поприличнее. Села. Эх, попкрона бы. Я выдрала травину из кочкиной бочины и вгрызлась в сочную часть. Потом дернула еще. С копытными поведешься — травоядной станешь.
Тем временем действие у потенциального бревна разворачивалось. В противоположность приснопамятной репке [1], фрайхелон не тянули, а толкали, но толку всё равно не было. Теперь бедолагу пнул англичанин. И запрыгал на одной ноге. Видать, не подрассчитал силушки. Думать-то нечем. Энергия вся на подвиги ушла.
Напрыгавшись, Брайан уселся перед травяным деревцем на корточки. Изучить, похоже, решил. Я вынула из чехла нож, выстрелила лезвием в воздух и вырезала сразу пучок травинок. М-м-м! Как вкусно: немытая трава из-под задницы. Боже, до чего я дошла!
Брайан с Отавиу попробовали еще раз. Без толку. Потом колумбиец отодвинул напарника. Отошел… Разогнался… И вфигачился в «монаха» плечом. Вопль до меня долетел во всех интимных подробностях. В смысле, Ферран, по привычке, не отказывал себе в эротических деталях.
Со злости он пнул фрайхелон помельче, едва выше колена. Тот качнулся. Фрайхелон, не футболист. Мужчины сделали стойку, как сеттер на утку. Ну, всё. Дальше неинтересно. Эмпирическим путем можно решить любую задачу. Если силы девать некуда.
Я пошла дальше. Равнина сменилась взгорком, и я поплелась наверх. Не могу сказать, что мне это доставляло удовольствие. Но зато когда я поднялась, то поняла, что усилия оправдались. Внизу раскинулось озерцо. И почему у меня нет привычки таскать с собой кружку, мыло и полотенце? Я наскоро накосила ножом охапку травы и, обняв ее, поторопилась к лагерю.
Гнездование шло вовсю. Небольшие, но вполне крепенькие, под метр высотой, фрайхелоны лежали и ждали своего часа. Пока они с наветренной стороны обеспечивали защиту огня. Эндрю уже суетился, выкладывая на край костра первую — экспериментальную, — порцию орехов.
Я втиснула ворох травы между «бревнами» и сунула нос в рюкзак. Взяла оттуда всё, что необходимо для принятия водных процедур, кружку и порванные штаны в качестве полотенца. Носить я их точно не буду. Пусть сослужат последнюю службу.
Я отозвала британца.
— Брайан, за тем пригорком, — я указала подбородком вперед, — есть горное озерцо. Пожалуйста, обеспечь мне уединение минут на пятнадцать.
— Не холодно? — заботливо поинтересовался он.
— Холодно. Но с меня скоро грязь кусками отваливаться начнет.
— Не боишься что-нибудь подцепить?
— Самого большого паразита мы уже подцепили. Еще при посадке в самолет, — я выразительно глянула на футболиста, который бил копытом у очередного гнездового «бревна». — В отношении остального… При здешнем климате вероятность подхватить в воде что-то экзотическое примерно такая же, как где-нибудь под Эдинбургом.
— О чем это вы секретничаете? — не сдержался Ферран.
— Келли говорит, что хочет сходить в кустики. Просит ее не искать, — ответил сэр виконт в полный голос.
Вот прибила бы!
Но британец вытащил из рюкзака свою кружку и на правах главного зачерпнул в нее подогретой воды из котелка. И бить расхотелось окончательно.
Опять же, одно дело подглядывать за девушкой, которая моется. И другое — за оправляющей естественные нужды. Отавиу, конечно, тот еще извращенец. Но, будем надеяться, так далеко его фантазии не заходят. Тем более что все мужчины заняты общественно-полезными работами. Нечего на всякие глупости отвлекаться. И на такой открытой местности, с одной стороны, не спрячешься, но, с другой, и не подкрадешься.
Водичка бодрила. Такой «бр-р-р!», что всем «бр-р-р!» «бр-р-р!». Но всё равно блаженство. Некоторые считают влажные салфетки в путешествии панацеей. Так я вам экспертно заявляю: чушь! В тропической жаре, когда из тебя льет в семь ручьев, они жалкий эрзац водных процедур. Я нарезала небольшой стожок, набрала полкружки воды из озера, долила теплой и встала на траву босыми ногами. Какое счастье! Боже, какое счастье.
Теплой воды хватило, чтобы обтереть тело. Для головы пришлось использовать холодную. Но это вторично. Главное, я ее помыла. Штанина авторской работы была варварски разорвана на шарфики, один из которых укутал мокрые волосы. Вторую, сырую от вытирания, я набила травой, как тюфяк в доцивилизованном мире. Подумав, надрала еще несколько пучков болотных травок с извилистыми корневищами.
Вернулась я к завершению закладки «гнездового» венца. Мужчины ругались, и дело спорилось.
— Ванная комната свободна, сэр! — доложилась я под выразительными мужскими взглядами.
Плевать на взгляды. Недаром горные озера у муисков считались священными. После недолгих гигиенических процедур я чувствовала себя другим человеком, чистым и возвышенным. Прямо сейчас бы взлетела. Или уснула. Если бы не хотела так есть.
— Я еще подумала: раз у нас такая ситуация печальная с едой, то, может, сварим супчик на корневищах? Вкуса не обещаю, но там есть сахара и крахмал, так что, как минимум, углеводы мы получим.
