Если бы существовала медаль «За находчивость», то Малка ее заслужила вполне. Бежав от конвоира, она прямиком отправилась к… Барановской. Для начала Малка поколотила не успевшую прийти в себя от сна девицу:
— Это ты что, донесла за мои благодеяния? Рука пролетариата сурово карает предателей! Ну да ладно, дай мне денег. В долг, конечно. И одежду какую поприличней. Видишь, тулупчик чуть не на голое тело натянула. Сейчас же бегу через границу. Буду пробираться в Женеву. К самому товарищу Ульянову-Ленину. Слыхала такого? Он давно меня приглашал, да все некогда было, — с вдохновением врала Малка. — Однажды товарищ Ленин посетил мой публичный дом и очень остался доволен. Говорил: «Еще раз обязательно буду!» В меня втрескался по уши. Ух, неутомимый какой!
Она с трудом натянула на себя тарлатановое платье — другого у Барановской не нашлось — и спрятала в лиф девяносто семь рублей:
— На чужбине жизнь дорогая! А теперь, Евгения, извини, я тебя к койке пришвартую — двойным морским узлом, — говорила Малка, освоившая некоторые морские термины от знакомого клиента-моряка Сырникова, намертво привязывая предательницу. — И это вот — кляп, на всякий случай.
После этого Малка задрала своей жертве подол, стянув исподнее, и со смаком выдрала остатком веревки: «За измену делу революции!»
— Покажи свои прелести жандармам, может, найдется какой охотник! — веселилась Малка. — А теперь — зай гезунд, покедова!
И она шагнула за порог, в ночную тьму.
Бывший матрос Черноморского флота, а нынче владелец лавки колониальных товаров Сырников обладал исключительной невозмутимостью. Когда среди ночи к нему прибежала запыхавшаяся Малка, он лишь спросил:
— Самовар поставить?
— Еще граммофон заведи! За мной царские ищейки гонятся, а ты мне чаевничать предлагаешь. Дай-ка лучше водочки! Спасибо!
Выпив рюмочку, Малка изложила суть дела, спросила:
— Как выбраться отсюда? Я Барановской сказала, будто бегу к Ульянову в Женеву. Она, конечно, сообщит это жандармам. Да собьет ли это их? Боюсь, что на вокзале меня будут искать. Мне надобно добраться до Питера.
— Делов-то! — Иван потянулся. — Бросай, дева, у меня якорь. Как все успокоится, посажу тебя в вагон — и с ветерком!
— Ну да ладно! Давай поспим. Здесь на полатях можно?
…Планы Малки с блеском осуществились. Утром остолбеневшие жандармы увидали Барановскую, привязанную к кровати и в соблазнительном виде. Евгения, заходясь от стыда и рыданий, все рассказала им.
Поклонницу Чернышевского доставили в тюрьму, пограничным кордонам дали указание усилить бдительность, а филеров с вокзала сняли.
Через два дня Малка была посажена Сырниковым в поезд Вержболово — Петербург. В три часа пятьдесят пять минут ночи вагоны лязгнули буферами и покатили к Северной столице. Там нашу даму ожидали новые приключения.
Малка, видно, родилась под счастливой звездой. В купе она познакомилась с энергичной и изобретательной особой, склонной к аферам не менее самой Малки.
Та представилась:
— Марья Ивановна, жена провизора из Петербурга!
Малка сочинила ей слезную историю о якобы безвинно преследуемом супруге.
— Я знаю, что делать! — выпалила собеседница. — Приглашаю остановиться у меня. Мы повеселимся и проведем этих сатрапов!
И действительно, прямо с поезда Марья Ивановна притащила Малку к себе в роскошную квартиру на Невском. Отыскав в толстенном справочнике «Весь Петербург» соответствующий телефон, хозяйка соединилась с правителем канцелярии. Томным голосом она протянула:
— Это действительный статский советник Кноль? Очень приятно, вас беспокоит графиня Анна Петровна Гагарина. Из провинции прибыла супруга управляющего моим имением «Цветочное». У нее острая необходимость видеть Сан Саныча Макарова. Что? Нет, именно их превосходительство! Очень прошу вас, помогите. Поможете? Гран мерси. Приезжайте ко мне в субботу на раут…
Кноль не сумел вспомнить, где он познакомился с графиней, но когда в приемной на Большой Морской появилась миловидная провинциалка, он без разговора провел ее к товарищу министра. Там посетительница находилась не более пяти минут. После ее ухода Макаров устроил Кнолю головомойку:
— Зачем вы пускаете ко мне черт знает кого?! Безобразие!
Но как бы то ни было, в тот же день в Вержболово полетела служебная телеграмма:
«Малку Грам не преследовать, Исаака Грама из-под стражи освободить. Они полезны по службе.
Малка покидала столицу, переполненная счастьем. Поджидавший ее на вокзале Вержболово Исаак не знал, не ведал, что его супруга повстречала в Петербурге красавца сыщика Усалова. Повстречала на беду Исаака.
Зато несчастную Барановскую посадили в сувалкскую тюрьму и возбудили против нее дело. Ее донос был расценен как собственное признание в противоправительственной деятельности. Все-таки на свете существует справедливость!
