Это имя, на которое привыкли опираться, употребляя его и к месту, и не к месту, выплыло не случайно. Голубые, наивные и беспомощные без очков глаза Андрея мне казались каким-то родовым признаком, своеобразной визитной карточкой физической природы Трондов. Такие глаза попадались мне и раньше, и потом. Одни принадлежали горькому пьянице, актёру, которого из жалости взял на свою картину Любомудров, режиссёр «Первой Конной». Другим удалось проявить себя в жизни, которая и для них закончилась рано. Так в одном и том же месте «Мосфильма» - воздушном коридоре между блоками, я столкнулась с двумя знаменитыми носителями этого родового признака - актёром Андреем Мироновым и танцором Мариусом Лиепой. Причём смерть их настигла примерно в одно и то же время, во второй половине 80-х годов, когда мимо Земли проносилась комета Галлея. Третьи просто были прохожими. И всегда эта неприкаянность в глазах, недоумение и вопросы: «Как я сюда попал?», «Где мой дом?». Поэтому неземное происхождение Андрея, о котором мне было сказано «сверху», меня нисколько не удивило. Скорее, растравило любопытство. Оказался он одним из детей Сириуса, которые гроздями сыплются к Земле, переносимые Серой Матерью, или Космической Сущностью Уа-Уа. Оказалось, что физическое тело Серой Матери - комета Галлея, и каждые 76 лет она приносит на Землю новую порцию космических Посланников от жениха Сириуса к своей невесте Алес. Имя им всем - Тронды, принцип - семя жизни. Но как трагична их судьба! Наверно, она сравнима с другими представителями Микрокосмоса, тоже несущими жизнь, шустрыми и целеустремленными, имя которым «легион», - сперматозоидами. Но все они погибают, попадая в плотное, густое тело матки, и в лучшем случае только один достигает цели, выполняя свою высшую задачу - передать свой опыт, в каком бы виде он ни заключался, новому существу. Потерянные и неприкаянные, Тронды бродят по Земле, чувствуя своё высшее предназначение, свою особую миссию (можно сказать, как сейчас модно, харизму), - и не находят ей достойного лона. Им всегда нужна женщина - она даёт им энергию, основу, становится их «ушами». Они с трудом выражают свои мысли, зачастую прибегая к иносказаниям и витиеватым образам, а когда видят, что их не понимают, просто замолкают или переходят на сленг и мат. И при этом чувствуют себя «сынами неба», о чём объявляют во всеуслышание. И тогда новоявленных Христов отправляют в психиатрические лечебницы, где они спокойно доживают свой век и, возможно, находят адекватных себе слушателей. Иногда они рождаются женщинами - и это ещё большая трагедия,…но это уже другая тема. Ведь некоторым всё-таки более или менее везёт. Они адаптируются к внешней среде, за пару-тройку инкарнаций находят «свою» женщину и налаживают связь с Иерархией. Тогда они могут при жизни проявить себя, выполняя и тайную, и явную миссии. Андрей, как и Христос в своё время, оказался из этих счастливчиков, хотя трудности у него всё равно оставались. Он где-то в глубине себя всё «знал», но не умел высказать так, чтобы это было понятно. Зачастую мне приходилось «считывать» с него смысл сказанного и толковать это по-своему, иначе просто до меня не доходило, что он имеет в виду.
Когда мы посещали кого-то и были на людях, как правило, вещал он, и выходило у него очень даже складно. Но многие откровения, слетавшие с его губ, уже были мне знакомы, так как были плодом наших многочасовых сидений на кухне. Видимо, одним из стереотипов, впитанных Андреем в его странствиях по Земле, было его мнение, что женщина «питает» мужчину, «содержит» его, делая своим рупором и плодом своего самовыражения. Сама же должна оставаться в тени, «не выступать и не рыпаться». В этом, безусловно, и Людмила Ткаченко сыграла свою роль -она всегда мечтала о таком распределении ролей в эзотерической паре. Психоаналитик определил бы это как комплекс. Но что поделаешь, Андрею такая расстановка сил импонировала. Он даже ставил меня в пример другим: «Видите, она может так сидеть в покое и молчать часами, сколько потребуется». Я действительно не испытывала особых трудностей - вещать мне было неинтересно, я не нуждалась в поклонении и одобрении заворожённых слушателей. Но мне было скучно, я с нетерпением ждала, когда же все перейдут к чаю и разговор примет более бытовой характер. Я понимала, что это тоже для меня необходимый опыт смирения, то, что мы потом назвали «работа с отклонениями», но я ощущала нехватку лёгкости общения, шуток, пустой болтовни без всякого напряжения. До времени мне всё-таки удавалось задавить свои порывы. Тем более звание Тронда, его высокая миссия, статус которых и я старалась всячески поддерживать, убеждали меня в моей подчинённой функции в этом тандеме.
