Найджел крутил между пальцами фильтр сигареты, отмечая то, как красиво двигалась голова Грэма, как нервно дергался его кадык, и текла слюна по подбородку и шее. А ещё как чуть подрагивал девайс в его заднем проходе.
Это была демонстрация власти.
Найджел едва не прикусил язык, когда Ганнибал вытащил член из влажного яркого рта, оттянул нижнюю челюсть Уилла, а тот тут же раззявил пасть. Но Ганнибал кончил ему на лицо: большая часть попала на очки и щеку, и немного на губы и язык Грэма.
Найджел перекатил сигарету из одного уголка рта в другой.
Брат в это время схватил Уилла, разложил на постели и закрыл собой весь обзор к разнеженному телу. Найджел только видел, как пробка полетела в сторону, брякнулась об пол и покатилась по ковру, сверкая влажными черными боками.
Смотреть на то, как быстро и жестко двигался брат, Найджелу откровенно претило, зато стоны Уилла оказались невероятно соблазнительными.
Прикусив фильтр сигареты, Найджел отошел от двери и вернулся в свою спальню, где открыл огромное окно, высунулся по пояс, и, закурив измученную сигарету, глубоко затянулся.
Глотку обожгла горечь, и он, запрокинув голову, смотрел на расшитое звездами небо до тех пор, пока в соседней комнате не стихли душераздирающие стоны.
Красной тряпкой для Найджела стала откровенная провокация со стороны брата. У Ганнибала вошло в привычку не запирать дверь в спальню, а у Найджела выработался рефлекс: проходя мимо, останавливаться и подсматривать.
Смотреть на Уилла было сплошным удовольствием. Он был гибким, податливым и каким-то текучим, словно песок. Грэм обладал не только чарующей улыбкой и подвижным сильным телом, но и невыносимыми губительными стонами, от которых у Найджела холодело в затылке и твердело в штанах.
Но эта ночь стала какой-то особенной среди всех тех ночей, что он провел, подглядывая за утехами брата. Наверное, все дело было в том, что Ганнибал сидел на стуле к нему спиной, и руки его были сцеплены наручниками. А, может, из-за того, что Грэм расположился на брате сверху, и, стянув с того рубашку на одну сторону, жадно покусывал Ганнибала за плечо.
Хотя нет: виной всему оказалось то, что сегодня Уилл был гладко выбрит, без своей привычной темной щетины, словно помолодел лет на пятнадцать, и казался совсем юным.
А ещё его отвратительной копии завязали глаза его же галстуком, и теперь невозможно было понять, на ком именно Грэм ритмично покачивался и неустанно целовал в шею и плечо.
Уилл раскраснелся, румянец затопил щеки, очертил скулы острыми линиями. Грэм двигался мягко и осторожно, даже немного лениво, но при этом успевал хватать брата за волосы, утыкаться носом ему в ухо, что-то шепча, а потом выстанывать жалобно:
- Ганнибал.
Тот дернул сцепленными руками, и Найджел вдруг понял, что он тоже повторил это движение, будто хотел вместе с братом обхватить Уилла за талию и насадить на себя как следует, так, чтобы заносчивый и неправильно юный агент прогнулся в спине и начал захлебываться криками удовольствия.
Но сегодня власть была сосредоточена в других руках, и сейчас эти самые руки дарили его близнецу ласковые объятья.
Уилл продолжал двигаться. Он улыбался и был так прекрасен в это мгновение, что Найджел поймал себя на том, что уже засунул руку в штаны и мял твердый член.
Он хотел оказаться на месте брата. Он впервые в жизни хотел стать Ганнибалом, чтобы получить возможность быть связанным и прикованным к стулу, чтобы чертов агент ФБР устраивал на нем свои ведьмовские пляски.
Найджел быстро дрочил себе, облизывал губы, не спуская глаз с парочки любовников. А потом Уилл поднял голову и столкнулся с ним взглядом.
Грэм даже в лице не изменился, продолжал мучить брата, и, улыбнувшись Найджелу, вдруг хищным зверьком вцепился зубами в шею Ганнибала, туда, где его запах был особо ярким.
Брат вновь дернул руками, крупно задрожал всем телом, кончая от этой игры. Браслеты впились в запястья, оставляя яркие кровавые борозды.
Уилл резко стянул с глаз Ганнибала галстук и потянулся за поцелуем. Грэм целовал его копию, но смотрел на Найджела.
- Ганнибал, - шепнул Уилл.
Найджел сильно сжал свой член, заставляя себя кончить, выдаивая из себя этот болезненный оргазм.
- Ганнибал.
Найджел вытащил из пачки сигарету, сунул ее в рот перепачканными пальцами и закурил, не особо скрываясь или заботясь, что на его голову обрушится гнев брата.
- Ганнибал.
Найджел с силой захлопнул дверь спальни. Он хотел, чтобы и его имя хотя бы раз в жизни произнесли таким голосом – с нежностью и, наверное, даже любовью.
Была у Джека такая привычка – складывать руки за спиной и расхаживать из стороны в сторону. Ему так легче думалось, да и концентрация внимания достигала максимума.
Но это сильно мешало и отвлекало, когда он спускался в морг и замирал перед очередным телом.
На этот раз на холодном столе лежала красивая девушка с тонкими чертами лица и яркой татуировкой на правом плече, и Джек, склонившись над телом, по привычке спрятал руки за спину.
