— Смысл сна в другом: будет ли у меня мальчик или девочка. Во исполнение долга перед мужем, отцом и богом я и предпринимаю это тошнотворное путешествие по реке.
— Тебе нужен достойный телохранитель.
— Раб возьмет нож.
— Раб с ножом? Невероятная глупость!
— Вовсе и не глупость. Он же не захочет сесть на кол за измену. Кроме того, тетя, я хорошо знаю город, потому что часто хожу одна. Вам, деревенским, город представляется более опасным, чем есть на самом деле. Я ничем не рискую.
— У тебя действительно месячные? — поинтересовался Алекс, когда они шли к реке, до которой от улицы Писцов было совсем недалеко.
Фессания кивнула.
— Отец уже давно рассчитал мои месячные циклы.
— Почему ты так настаивала, чтобы я взял нож?
— Мало ли в какую заварушку мы можем попасть. С ножом из неприятностей выпутаться легче, чем без него.
Они вышли к прибрежной дороге, пересекли ее и спустились по каменным ступенькам к набережной. Из стоявших у причала лодок выгружали груз: продукты и вино. Пролегавший под дорогой сумрачный туннель вел к какому-то базару.
— Это самый южный туннель, — объяснила Фессания. — Идет к улице Гигуна. Торговые туннели довольно короткие, так что я их все проверила. С нашим не связан ни один. А вот и лодка.
У швартового столбика покачивалась на воде лодчонка с ослом. Хозяином животного и плавсредства был смуглый, латиноамериканского типа малый с обвисшими усами. Подтянув лодку вплотную к набережной, он кивком предложил пассажирам подняться на борт.
— А якорь у тебя есть? — осведомилась Фессания. Лодочник показал на мешок. — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты держался как можно ближе к берегу.
Усач оттолкнулся от набережной. Лодка медленно поползла вниз, тычась в берег и кружась. Хозяин налег на руль, вывел суденышко на течение и попытался усмирить его норовистые попытки пуститься в пляс. Осел воспринимал происходящее вполне флегматично и лишь иногда переступал с ноги на ногу. Возможно, соломенная лодка представлялась ему передвижной конюшней, и река не вызывала никаких эмоций.
Вода была не такой мутной, как рассчитывал — и на что надеялся — Алекс. Видимость составляла около четырех локтей. В глубине мелькали весьма крупные рыбины — наверно, лини, — время от времени ловившие кусочки плывущего мусора.
Вскоре они спустились к береговой башне, обозначавшей городскую стену. Фессания наклонилась, вглядываясь в воду. Алекс присоединился к ней. Внизу что-то темнело.
— Якорь!
Лодочник бросил за борт плавучий якорь. Лодка дрогнула, попыталась развернуться и неохотно замерла.
— Там, видишь? Верхушка кирпичной арки. Основания не вижу, а ты?
— Глубоко.
— Да. Думаю, туннель затоплен локтей на сто.
— Если только не уходит отвесно вверх.
Лучше проявить готовность устремиться в опасные глубины, чем продемонстрировать постыдное малодушие.
К счастью для него, на сей раз Фессания склонилась в пользу благоразумия и осторожности.
— У нас нет оснований для таких предположений. Туннель здесь, но ты утонешь в нем, как крыса. Поднимай якорь, лодочник! Вперед. Высадишь нас у переправы Борсиппы.
Ишак оглушительно заорал. Часовой на башне сердито посмотрел вниз и насмешливо помахал рукой. Лодочник торопливо толкнул животное в грудь, заставляя попятиться. Осел отступил к борту, задрал хвост и выпустил в воды Евфрата мощную желтую струю.
Они вышли на берег за внешней стеной Навуходоносора, у отходящего от реки Нового канала. Дорога на Борсиппу обрывалась у самой воды и продолжалась уже на другом берегу. Моста над каналом не было, его заменял паром, тащить который приходилось с помощью натянутой между берегами веревки.
Фессания заплатила хозяину, Алекс помог ей спрыгнуть на землю, и лодка, избавившись от пассажиров, запрыгала дальше на юг. Дорога, миновав внутреннюю стену, повернула к улице Писцов. Фессания шла легко, напевая, поглядывая вправо и влево на засеянные бобами поля. На деревянном мосту она остановилась и, прислонившись к перилам, посмотрела вниз. Вниз по каналу ползла груженная корзинами с мусором лодка.
— Знак льва на щеке, — помолчав, начала Фессания, — сыграет тебе на руку. Думаю, на галерею проникнешь без труда. Там будут музыканты, они и прикроют. Вложишь свиток в устройство, нажмешь кнопку в нужный момент, и готово! Мене мене текел упарсин.
— Что?
— Старое еврейское проклятие, подслушала у одного раввина на пристани. «Бог сочтет твое число, и игре твоей конец. Не такой уж ты всесильный, папуля, как думаешь». Вольный перевод. Какая досада, что тебя пришлось еще и клеймить. Такое отличие от других рабов.
— Странно, но мне это тоже не нравится. Фессания рассмеялась и погладила его по руке.
— Попробуй стать невидимым. Вставишь свиток и сразу сматывайся. Как он туда попал, никто разбираться потом не станет. Каждый будет прикрывать собственную задницу. — Она сжала его пальцы. — Алекс, я хочу ребенка от тебя, а не от этого борова. Подожди… Да! Самая лучшая для зачатия ночь — это ночь накануне моей свадьбы. Да и практика кое-какая у тебя есть в отличие от могучего охотника.
В голове у Алекса замигали тревожные лампочки. — Но…
