Через пятнадцать минут столы выглядели так, словно подверглись нашествию саранчи. Нехватка стульев не мешала стоящим состязаться с сидящими в борьбе за лучшие куски. Алекс заметил, как Нингаль-Дамекин вступила в жаркую схватку с вторгшимся на ее территорию вавилонянином с горящими, как у голодного волка, глазами. В такой ситуации клейменому рабу рассчитывать было не на что. Не хватало только, чтобы какая-нибудь старушка подняла шум. Не желая привлекать к себе внимания, Алекс время от времени двигал челюстями и глотал слюну. С той же целью он перемещался от одной колонны к другой, от одной кучки гостей к другой, нигде не задерживаясь надолго. К Музи и его родителям Алекс старался не приближаться.
Один из магов принес к алтарю черную накидку. Мардук поднялся. Ударил гонг. Шазар тоже встал и вышел вперед, ведя за собой ту, лица которой еще никто не видел. Рыжеволосая оставила трон, в последний раз, словно прощаясь, проведя ладонью по резному подлокотнику.
— Я отдаю Зарпанит, — воскликнул Мардук, — и возвращаю Зарпанит.
— Я вручаю дар Сина, — провозгласил Шазар.
Будто в приступе ярости рыжая начала срывать покровы с соперницы и преемницы. Не успела публика опомниться, как ца Деборе не осталось ничего.
— А-а-а! — послышалось тут и там, но большая часть зрителей не издала ни звука, напряженно следя за происходящим.
Алекс обернулся, рассчитывая встретить любопытный взгляд Фессании, но она смотрела туда же, куда и все, — похоже, ей не было никакого дела до того, наблюдает он за Деборой или нет. Вот так Алекс пропустил самое главное. Когда он повернулся, голову Деборы уже венчала диадема, а Мардук накидывал на плечи невесты накидку. Все, что досталось Алексу, — мимолетное мгновение созерцания обнаженного женского естества. Ни насладиться впечатлением, ни углядеть детали, ни оценить достоинства Деборы он не успел — закутав женщину, Мардук увлек ее к освободившемуся трону.
Алекс перевел дыхание.
Кто-то ткнул его в бок.
— Высший класс, а?
— Не знаю, — искренне ответил он. — Ни черта я не знаю.
— О? Тебя кастрировали?
— Нет, у меня близорукость, — съязвил Алекс. Где рыжая? Уже ушла.
Момент публичного обнажения минул, и Дебора выглядела вполне довольной собой и улыбалась Мардуку. Он наклонился поцеловать невесту, и щупальца бороды поползли по ее груди, точно мохнатые пальцы. Мардук опустился на трон, парочка пошепталась, и бог погрузился в задумчивое молчание, из которого его вывел удар гонга. Он поднялся и, сопровождаемый восторженными криками и сальными советами, увел свою царицу из зала.
С их уходом все и закончилось. Алекс пробрался к Фессании, которая едва удостоила его беглым взглядом.
Вместе с тетушкой они присоединились к устремившейся на выход толпе.
Нингаль-Дамекин все еще находилась под впечатлением случившегося раньше.
— Не знаю, что и думать! Какой конфуз! Я так испугалась за этого несчастного ребенка, пусть даже и сына какого-нибудь бродяги.
— Сжечь такого — все равно что подколоть лисенка на охоте, — вскользь заметила Фессания. — А, Гибил! Можно вас на пару слов?
Никто не удивился, что в тот вечер отец Фессании не появился на вечерней молитве. Позднее, когда двор уже погрузился в сумерки, она отозвала своего раба в сторонку.
— Отлично сработано, Алекс! Завтра Гибил собирается предложить внести некоторые изменения в договоренности относительно того, где поселятся новобрачные после великого события.
— Хорошо. Знаешь, я тут думал… Все это могло ведь случиться и без нашего вмешательства.
— Ты имеешь в виду, если бы свиток достиг первоначального места назначения? Если бы он не попал в наши руки?
— Да.
— Может быть, но тогда бы я не смогла им воспользоваться. В любом случае получатели свое дело знают плохо. Держу пари, им неведом секрет невидимости.
— Но они также не знали и того, что мы намерены пустить его в ход! Подкупленный Мори маг сообщником быть не мог, иначе он ни за что бы не вернул свиток.
— Какой сюрприз для заговорщиков! То-то, должно быть, удивляются, как это все получилось без их участия.
— Гм!..
— В чем дело?
— Если бы я возлагал надежды на свиток и он пропал, я бы разработал альтернативный план. Может быть, даже не один.
— Какого рода план? Ничего странного ведь больше не случилось.
— Это-то меня и удивляет. Главным событием сегодня должно было стать жертвоприношение, так? Предположим, у меня бы что-то не получилось, и что тогда? Как бы они сорвали жертвоприношение?
— Не знаю… Огонь горел по-настоящему. И поленья были смочены маслом, а не водой.
— Бык! Что-то с быком! Планировалось, что маг поднимется на быка и опустит мальчишку внутрь.
— Да?
— В конечном итоге он так и не поднялся. А если бы поднялся и открыл крышку, то… что бы он там обнаружил? Скорее всего что-то такое, что помешало бы положить туда жертву. Может быть, что-то жуткое, что испугало бы его. Или что-то такое, что могло быть сочтено дурным предзнаменованием.
— Например?
