Девка оказалась на лестнице и, к некоторому Федькиному удивлению, захлопнула дверь. Тогда только она закричала, призывая каких-то Каркана и Бурмяка. Это Федьке не понравилось, он навалился на дверь и тут только понял, что с той стороны имеется основательный засов. Это ему совершенно не понравилось - для чего Демку держат в комнате, которая закрывается снаружи?
– Любить тебя на голове и на брюхе, в двенадцать жил и на цыганский манер! - высказался он. - Не горюй, Костемаров, в окошко уйдем. Доброму молодцу и окно - дверь.
– Будут стрелять, - сказал Демка. - Она масовка догадливая…
– Так не пойдешь?! - Федька понимал, что каждый миг промедления увеличивает опасность вдвое. - Так остаешься? Медом тебе тут намазано?!
– Не могу… да и тебя, дурака, уж живым не выпустят…
– Выпустят!
– Нет, Федя… зря ты сюда полез… Да и мне жить не дадут…
– Какого черта?!
Демкино уныние уже превзошло все допустимые размеры. Водка усугубила эту беду. Да Федька-то был трезв, он положил себе выпить, когда кончится завтрашний праздник, не раньше, а кончится он, поди, к следующему утру.
Демка только помотал головой.
– Да будет тебе хрен жевать, говори внятно!
– Да что уж тут говорить… Какого хрена ты сюда полез?! - вдруг заорал Демка. - Теперь и тебя, и меня порешат! Все! Отгуляли! И себя, смуряк, сгубил, и меня сгубил!
– Да что ты за околесицу несешь?!
– Околесицу? А вот поглядим, какова околесица, когда Каин приедет!
Федька знал о возвращении Каина и лишь подивился тому, что Демка так скоро с ним сошелся.
– И что Каин? - спросил он. - Что он нам сделает? Он нашего пертового маза боится!
– Он? Боится? Да уж завтра некого станет бояться!
Вот тут Федька и онемел.
– Ты что это? - спросил он чуть погодя. - Ты сдурел?
И, опомнившись, крепко встряхнул Демку за плечи.
– Сам сдурел! Нет у нас больше пертового маза! Все! Кончился пертовый маз!
– Там, на Ходынке, - ловушка?
– Ловушка! Пусти, дурак!
Но вырваться из Федькиных рук было затруднительно. На всякий случай архаровец еще раз хорошенько тряхнул беглого товарища.
– Врешь, - сказал Федька. - Он бы догадался! Он же по роже видит!
– Так я ему-то и не врал! Все так и есть - там покупатель на рыжевье придет, и там же ему эти плошки передадут!
– А наш?
– А наш полезет разбираться - тут его и пристрелят.
Все это показалось Федьке избыточно сложным - как будто не было другой возможности выстрелить в Архарова.
– Ты либо напился, либо заврался, - сказал он, отпуская Демку.
– Нет, Федя, не заврался. Там хитрая игра… так надобно, чтобы его на Ходынке в корабле застрелили…
– Кому надобно?
– Я почем знаю? Я сам только одно это и слышал…
– Предупредить его не мог?
– Не мог… Коли бы он туда не поехал, Каин бы догадался, что мои труды…
– А коли бы он туда полицейский наряд послал взять сервиз, а сам бы - пировать к Волконскому, тогда как?
– Так Каин же знает, что он сам поскачет! На то и весь расчет, что он, как до дела дойдет, сам вперед всех лезет!
Федька не стал ломать голову, что за хитрая игра такая и для чего надобно, чтобы обер-полицмейстера пристрелили непременно в трюме сухопутного судна «Чесма». Сейчас следовало употребить ее, эту голову, на иное - выбраться из Каиновых владений.
– Трус ты и подлая душонка, - сказал он Демке. - Сиди уж тут, пей да радуйся! А мне - недосуг.
Подойдя к узкому окошку, он стал деловито выламывать раму.
– Федя!
– Ну?
– Федя, я не виноват, там все было подстроено…
– Что подстроено?
– Что Тимофееву елтону укосали… нарочно переодели…
– Ну тебя к монаху на хрен, и с той елтоной вместе… - задумчиво сказал Федька, глядя вниз.
Он невольно поежился. Все-таки Демкина конурка была в третьем жилье, выпрыгнуть несложно - а ну как ноги переломаешь? Вот тогда точно всем конец - и архаровцу Савину, и господину обер-полицмейстеру.
Двор был довольно просторный, как полагается, со всеми строениями - сараями, ледником, курятником, были тут и плодовые деревья, стоящие среди густой и высокой травы, и вбитый в землю стол с двумя лавками, и навес, под которым летом удобно заниматься домашними работами. Крыша этого навеса и привлекла Федьку. Он понимал, что сооружение ветхое и ненадежное, но иного пути выбраться отсюда не видел.
Жертвовать веревкой, которую он обычно таскал в кармане, архаровец не пожелал.
– Простыню давай, - приказал он Демке.
Достав из кармана нож, он пустил простыню на полосы, быстро их связал и получил ленту длиной саженей в шесть. Должно было хватить. И Федька стал привязывать ленту к скамье - если скамья встанет поперек окна, то слона выдержит, не то что архаровца, слона же Федька видывал и догадывался, сколько эта скотина весит.
Демка глядел на него сперва с недоверием, потом же, когда понял, что Федька и впрямь уйдет отсюда беспрепятственно, - со злостью.
Приладив скамью так, что она при рывке за ленту снизу должна была подскочить и перекрыть собой окно, Федька перекрестился. Божья помощь была сейчас крайне необходима.
