– Мас Котюрка искомает, - отвечал Федька. И с ужасом ощутил, как фальшиво прозвучали слова.
Архаровцы нередко беседовали меж собой на байковском наречии. Это бывало по двум причинам - либо для баловства, либо от злости. Архаров такой речью тоже не брезговал. Но всегда в употреблении байковских словечек была у них особая манера произношения, чрезмерно заносчивая или же чрезмерно глумливая. Сейчас Федька обнаружил, что, зная немало слов, говорить на этом языке он по-настоящему не умеет.
– На что те Котюрко?
– Отцепляй скрипоты! - заорал Федька. - Не то и от Котюрка, и от маса будет по космыре!
Он знал, что мазы и шуры принимаются вдруг орать, но орут до определенного мига, а потом так же шустро угомоняются.
– Скарай, лохи усеньжат!
Из чего Федька сделал вывод: соседи не знают, что в этом доме поселилась весьма сомнительная публика.
Калитка открылась, и тут выяснилось, что ворота охраняли трое здоровых мужиков. Один из них Федьке особо не понравился - был одноглаз и неслыханно вонюч.
– Стой тут, пойду скажу хозяйке, - заявил старший из привратников.
Несколько минут спустя на крыльцо вышла девка - одетая по-господски, не красавица, но тонкая в талии, пышноволосая, быстрая в движениях.
– Чего тебе, молодец? - спросила она.
– Добрые люди на ваш хаз навели, - отвечал Федька. - Скитайла-то помер, мне его шуров сыскать надобно, а сам я из Твери.
– И что ж?
– А то, что два Скитайлиных человечка влопались, а Котюрко, поди, знает, что да как.
– А кто навел?
– Грызик.
– Когда?
– Да сегодня с утра я его повстречал, - наудалую брякнул Федька. Это имя поминал Демка - поди, Грызик тут свой человек.
– Ну, шут с тобой, ступай, - сказала девка. - Да недолго, верши! Пока клевый маз не вернулся.
Федька знал галантное обхождение.
– Кабы мне такого карючоночка, - пылко сказал он девке, - вся бы в рыжевье и в сверкальцах ходила.
– Ступай, ступай!
Однако кумплиманы от такого красивого молодца, каков был Федька, ей понравились, она даже невольно улыбнулась.
– Ты, небось, самого клевого маза маруха? - трепетно осведомился Федька.
– А коли так?
В горнице никого не было, девка провела архаровца наискосок и указала ему на крутую лестницу.
– Ступай, я за тобой тут же буду.
Федька взлетел пташкой.
Демку он обнаружил в опрятной комнатке наливающим из штофа в стакан зеленоватую жидкость. Это могла быть только водка.
– Выследили! - с тихой ненавистью сказал Демка. - Убирайся, пока тебя не раскусили.
– Возвращайся, Демьян Наумыч, - выпалил Федька. - Тебе ж пертовый маз не все сказал! Тимофеевы дети сыскались! Парнишка убийцу видел и опознать способен!
– Пошел к монаху на хрен.
Демка стоя решительно выпил полстакана водки, закусил квелым соленым огурцом.
– И нож нашелся! Я сам его отыскал!
– Ну и хрен с ним.
– Возвращайся, говорят тебе.
– Не могу.
Тут-то Федька и пожалел, что плохо ему давалась архаровская наука - читать по лицу, врут тебе или правду говорят.
– Смуряк охловатый! Он же простит тебя! Ты ему важные сведения принес, он простит! - выкрикнул Федька. На это Демка лишь помотал головой.
– Уходи, Христа ради, - вдруг сказал он очень тихо. - Уходи…
– Ну и черт с тобой, - объявил тогда Федька. - ты уж не малое дитятко. Да только знай, что мы все тебя ждем, и пертовый маз ждет. За одно то, что ты нас на продажу сервиза навел…
И тут Демка треснул кулаком по столу. Стакан подскочил, штоф опрокинулся, водка потекла на пол.
Вошла нарядная девка.
– Ну, все спросил? Собирайся, молодец, мы тут не всякого гостя привечаем.
– Все спросил, да не все услышал. Ну, Котюрко?
И тут свершилось чудо.
Демка поднял голову, взгляды скрестились. Ненадолго, но Федька успел увидеть беспросветную Демкину тоску. Костемаров и хотел бы вернуться, да что-то ему сильно мешало. Вряд ли он стал бы беспокоиться, что полиция не сумеет его защитить от мазов.
Щуплый белобрысый Демка попал в беду. Вот что прочитал Федька в его серых, глубоко посаженных глазах - да в такую беду, что чума рядом с ней была конфектом в разноцветной бумажке. В чумное лето, разъезжая в балахоне мортуса, он так не глядел. Теперешние Демкины приятели за несколько дней умудрились скрутить его в бараний рог. И он топил горе в водке.
Что же он натворил за эти дни? Вроде никого не убил - шуры убивают крайне редко, и мазы, принимая их в компанию, с этим считаются. И ничего особо ценного не украл - в полицейскую контору не приносили «явочной» о дерзком воровстве.
– Котюрко… - сказал Федька. - Ну, что же ты?…
И вдруг его осенило.
– Похряли отсюда, - сказал он. - А ну, девка, пусти!
Схватив Демку за руку, он потащил его в узкую дверь. Силой Бог Федьку не обидел - а тут еще он ощущал свою правоту: Костемарова нужно было спасать невзирая на его сопротивление.
Только поэтому он толкнул девку, мало заботясь, куда она упадет.
