– В масштабах этого мира он всего лишь мелкий интриган и бунтовщик. И во всех ваших нынешних неудобствах виноват именно он. – Кратов усмехнулся и, пытаясь пробудить в себе ощущение священной ненависти, произнес: – Кьеллом Лгоумаа, третий т'гард Лихлэбр.
– Что такое «т'гард»? – немедленно спросила Озма.
– Что-то вроде графского титула. Здесь все еще есть аристократы и простолюдины. Эхайны низкого происхождения, отчаянно ненавидя всех этих т'гардов, т'литтов и прочую знать, столь же отчаянно рвутся стать ими. Как, например, младший геургут Юзванд. Прикончить патриция Гтэрнегха было ему в радость. А стал бы он, скажем, четырнадцатым т'гардом Азитуэбром, то презирал бы всю эту подлую чернь, как презирали его.
– Общество не может устоять на презрении и ненависти, – робко заметила Озма.
– Может, – сказал Кратов. – Хотя и недолго. Наверное, я утрирую. Тот же геакетт Кэкбур – явный плебей, а эта ваша беллатрикс, леди Эограпп – рафинированная аристократка. Непохоже, чтобы они не ладили. Да и покойный Юзванд перед ней преклонялся.
– Как вы можете запоминать столько имен, столько чужих слов? – поразилась женщина. – И откуда вам знать, кто кого ненавидит или боготворит?!
– Я немного умею читать мысли, – солгал он, чтобы не углубляться в пространные разъяснения насчет эмоционального фона.
– О чем я сейчас думаю? – прищурилась Озма.
– Ну, это нетрудно угадать, – рассмеялся Кратов. – Вы не прочь глотнуть еще немного из фляжки, хотя глазенки ваши уже изрядно косят. Вы хотите укусить меня… или ущипнуть… в общем, нанести мне маленький, но ощутимый ущерб, чтобы я не сильно выпендривался. А еще вы устали и опять хотите ко мне на руки.
– Вы угадали почти все! – с негодованием воскликнула Озма и, примерившись, сильно ущипнула его за локоть.
– Остальные желания тоже вполне выполнимы, – сказал Кратов, протягивая ей фляжку.
Странно, но лишь после щипка он вдруг едва ли не впервые за эти дни вспомнил о Идменк. О Снежной Королеве с фиалковыми глазами и платиновыми волосами, брошенной им в пустом номере пансионата «Бель Эпок». А ведь еще недавно он и вообразить себе не мог, что способен не думать о ней хотя бы десять минут! Разумеется, у него было не так много времени на приятные воспоминания, и голова была занята разнообразными важными вещами, и все же – странно… Странно и стыдно.
– А теперь, пока вы меня понесете, – произнесла Озма величаво, – я буду рассказывать вам о своих телохранителях.
Кратов охотно подхватил ее на руки. Озма с облегчением пошевелила ступнями.
– Как вы думаете, – сказала она, – то, в каком положении я делаю это, не оскорбит их памяти?
– Они радуются, глядя на вас с небес, – проговорил Кратов, сохраняя на лице полную серьезность.
– Рори Моргантус, как и я, родился на Магии, – начала Озма. – Ему было тридцать… нет, тридцать два года. Вначале он пытался за мной ухаживать, но быстро понял, что Озма и Ольга – два разных существа. Озму еще можно было обожать, но Ольга слишком скучна и занята, чтобы бегать с ним по ночным барам и кегельбанам… Но оставить меня без присмотра он не решился, и мой прежний продюсер взял его в охрану. Отгонять излишне экзальтированных почитателей, следить за порядком вокруг сцены… А вскоре он нашел себе подружку по душе, не помню, как ее звали – не то Мариза, не то Марианна… танцовщицу из кордебалета. По-моему, в последнее время он скорее приглядывал за ней, чем за мной. Иное дело Старый Гюнтер – так его все звали, и он действительно был старше и опытнее всех…
«Они облетели почти всю Галактику, – думал Кратов. Опытные, как Старый Гюнтер, и просто прибившиеся к труппе, как Рори с Магии. Они просто были неподалеку, когда Озма выходила на сцену, потому что ей никто и никогда не угрожал. Кому могло прийти в голову поднять руку на принцессу из страны Оз? Оборвать ее волшебный голос – все равно, что посягнуть на всеобщую святыню. И они расслабились, утратили бдительность, закисли в рутине. А многомудрый Эрик Носов прохлопал ушами и не заменил их всех чохом на своих профи. И теперь мы имеем то, что имеем. Четыре мертвых человека на Эльдорадо, с Конрадом – пять, и бог знает сколько мертвых эхайнов на Юкзаане. Потому что т'гард Лихлэбр приступил к реализации своего плана, как истинный военный стратег – не считаясь с жертвами».
– Если уж вы копите злость на Хлиб… Либер… сами знаете кого, – в унисон его мыслям сказала Озма, – то не забудьте и про этого… с неприятным голосом.
– Ни за что, – пообещал Кратов.
