– Это я тоже подцепил у знакомых ментологов, – небрежно ответил Торрент. – Сей архаичный термин обозначает воображаемые объекты, в процессе своего взаимодействия с человеческими органами восприятия наделенные всей совокупностью признаков, обычно присущих объектам реального мира.
– Я убивал бы всех, кто любит говорить красиво и невнятно, – проговорил в сторону Спирин.
– «О друг мой, Аркадий Николаич! Об одном прошу тебя: не говори красиво!» Доктор Базаров вам, часом, не приходится родственником? – полюбопытствовал Кратов.
– Это еще кто таков?! – помрачнел Спирин.
– «Отцы и дети», настольное руководство по просвещенному нигилизму, – ернически разъяснил Кратов. – Иван Тургенев, русская классика…
– Вот только не надо мне тыкать в нос русской классикой! – замахал руками Спирин. – Этнически я еще могу до определенной степени полагать себя русским, но менталитет у меня латиноамериканский, так что лучше напрягите свою эрудицию и тычьте мне в нос Маркесом… «ну и наделали мы себе мороки, а все лишь потому, что угостили какого-то гринго бананами»…[18]
– Гринго – это, разумеется, я? – хладнокровно осведомился Торрент.
– …а уж такие имена, как Лине ду Регу или Тейшейра Пинту, вам и вовсе ничего не говорят, – Спирин повел умаслившимся взглядом по изрядно опустошенному столу. – Нешто пойти спросить еще варенья и плюшек?
– Сидеть! – негромко приказал Торрент, и Спирин немедленно сел. – Что вам не нравится, коллеги? Обилие наукообразных терминов? Сложно выстроенные фразы? А это вам не комикс, это общение взрослых и, по некоторым признакам, неглупых людей. Дураков здесь нет. Или я ошибаюсь?
– Да знаю я все, что вы хотите мне втолковать, – сказал Кратов. – И что виртуалы эти ваши приходят в мои сны откуда-то из зоны «длинного сообщения»…
– И что на деле они выполняют не столько информационную функцию, сколько защитную, вы тоже знаете? – ухмыльнулся Торрент.
– Может, и не знал, но вполне мог бы догадаться. Только не меня они охраняют, а заложенную в меня информационную посылку.
– Правильно, – кивнул Торрент. – И ваша странная способность на любой открытой местности немедленно разворачиваться носом в сторону наибольшей опасности тоже проистекает оттуда же, из той же зоны «длинного сообщения». Вот только неясно, зачем это делается и какую цель преследует. Ведь по логике вещей виртуалы должны всячески уводить носителя «длинного сообщения» от любой угрозы, как сделали это с госпожой Зоравцей или тем же Ертауловым… хотя в последнем случае они явно перегнули папку!
– Это может быть дезориентирующая функция, – сказал Спирин. – Меньшее зло. Уж коль скоро попался такой непоседливый носитель, который так и норовит свернуть себе шею, не лучше ли увести его в сторону пониженной опасности? Из таковой он непременно выпутается, а его тяга к приключениям будет надолго сублимирована. Той же пирофобией!
– М-да, – задумчиво промычал Торрент. – Вот и сейчас…
– Что, что сейчас?! – вскричал Кратов.
– А то, что рухнувшие в одночасье на вашу голову личные проблемы могут быть как раз тем самым меньшим злом, – сказал Торрент. – Последней, отчаянной попыткой виртуалов намертво пристегнуть вас к Земле. К тихой, безопасной планете, где ничего и никогда не происходит. Куда всматриваетесь, мессир Мануэль?
– Пытаюсь углядеть на горизонте дымное зарево, – хмыкнул Спирин. – Что-то засиделся наш клиент без дела, а катаклизмов как не было, так и нет…
– Типун вам на язык! – сказал Кратов возмущенно. – Лучше посоветуйте, что мне теперь со всем этим делать.
– Отнеситесь ко всему философски, – промолвил Спирин. – В сущности, чем женщины отличаются от виртуалов?
– И чем же?
– Да ничем! Точно так же плоть их неосязаема, а облик соткан из иллюзий и дорисован нашим воображением. И никакого соответствия реальному миру…
– Черта с два неосязаема их плоть, – буркнул Кратов. – И осязаема, и притягательна. И на сюрпризы горазда.
– Самое время вам вздремнуть, коллега, – съязвил Торрент. – Авось явится кто и подскажет, как разобраться в амурных делишках.
На этом веселье оборвалось.
Потому что на веранду стремительной походкой, словно с плеч свалился груз и тело больше ничего не весило, вспорхнула Рашида. На некотором расстоянии за нею следовала Марси, по лицу ее блуждала непонятная, как у Джоконды, улыбка. Поразительным образом обе женщины, вопреки разнице в возрасте и внешности, выглядели родными сестрами.
– Все же пойду справлюсь насчет плюшек, – быстро проговорил Спирин и полез из-за стола.
– Место! – рявкнул Торрент, и Спирин озадаченно сел. – Сейчас начнется самое интересное…
– Костя, – сказала Рашида и по-хозяйски (как некоторое время назад Кратова) обняла Марси за плечи. – Мы обо всем договорились.
– Отрадно слышать, – севшим голосом промолвил тот и встал. – О чем же вы договорились?
– Мы не станем тебя делить и рвать на части, – продолжала Рашида. – Нам нет нужды соперничать и враждовать. С какой стати? Мы обе тебя любим. У нас обеих есть на тебя права. Я первая тебя встретила. Но Марси носит твоего ребенка. Поэтому мы обе будем твоими подругами и женами.
