– Вы думаете, мне нужен этот рациоген? – продолжая Морлок. – Эта древняя, морально устаревшая конструкция с архаичными, вероятно – наполовину распавшимися нейронными связями и программами? Этот биоэлектронный монстр?! Мы никогда не называли его «рациоген» – этот термин придумали в Академии Человека. Мы называли его просто Прибор… Если бы у меня были силы, были живы Тун Лу и Строппиана, была бы жива наша школа… какой бы Прибор мы сейчас могли отковать! Галактика бы содрогнулась! Я не имею в виду, что представляемое вами химерическое сообщество вдруг затряслось бы в ужасе – мне нет до него никакого дела. Пошатнулись бы основы мироздания. Потому что впервые интеллектуальная мощь стала бы материальной силой. Впервые и на наших глазах возникли бы новые объективные законы природы, с которыми пришлось бы считаться прежним законам.
– Я не собираюсь предлагать вам этот рациоген.
– Тогда чего же вы от меня ждете?
– Я лишь хочу знать, способен ли он выполнить ту работу, для которой я намерен вытащить его из небытия.
– Прибор, юноша, способен выполнить любую работу, – высокомерно произнес Морлок. – Если ему потребуется материальное взаимодействие с окружающей средой – он подыщет себе эффекторы. Как вариант, это могут быть антропоиды кавказской расы… Полагаю, вы не пожелаете солить в нем капусту или понудить его решать транспортные задачи – что с позиций заключенного в нем потенциала одно и то же?
– Три человека, находясь в том самом рейсе, против своей воли стали носителями «длинного сообщения». Четвертым был навигатор Пазур, ваш единомышленник – если вам о чем-то говорит это имя.
– Не говорит.
– Он умер несколько лет назад, и та часть «длинного сообщения», что досталась ему, навеки утрачена. Так что речь идет лишь о троих, чье мозговое вещество перегружено чуждой и недоступной для обработки и анализа информацией. Очевидно, сообщение распределилось неравномерно, что выразилось для его носителей в последствиях разной тяжести – от психического расстройства до почти полного отсутствия неприятных отклонений.
– Вещие сны? – отрывисто спросил Морлок. – Материализация образов из подсознания? Проскопия?
– Да, да…
– Вы – один из троих?
– Тот, кому досталось меньше всех.
– Так вы – тот самый молодой человек, которому выпало счастье общаться с Прибором. С моим Прибором…
Кратов едва удержался, чтобы не добавить: «И не только с вашим».
– Разве вам не нравится предвидеть ход событий? – с иронией полюбопытствовал Морлок.
– Иногда это меня забавляет! – оскалился Кратов.
– Должно быть, в тот момент вы были счастливы. Вы испытали реальное всемогущество, почти божественную власть над самим собой и окружающим миром. Не так ли?
– Я всего лишь ощущал себя машиной…
– Неправда, это не могло быть так!
– …и как машина я был счастлив.
– Но потом связь разорвалась, и ваш человеческий менталитет продиктовал вам негативные оценки пережитых ощущений.
– Да, мне не полюбилось быть машиной.
– Медиатор… тот, кто подключил вас к Прибору, допустил ошибку. Впрочем, скорее всего, он был недостаточно компетентен. Монстр… Ему не следовало разрывать эту связь. Вы могли бы навсегда сохранить свою интеллектуальную мощь. Медиатор запустил не ту программу.
– Программу запускал я, а он лишь отдавал распоряжения.
– Там была сенсорная панель. Центральный сенсор, красный с белой точкой, инициация связи «Прибор-мозг». Вам следовало бы перед этим набрать код главной программы, ввести ключевое слово…
– Прошу вас, доктор Морлок!
– Вы все еще боитесь соблазнов, юноша, – захихикал тот. – И правильно боитесь. Потому что однажды вам может показаться, что лишь Прибор способен помочь в безвыходной ситуации. Хорошо, я промолчу. Это ключевое слово знали только двое! Тун Лу уже умер. А я – буду молчать. Хотя – я уже употреблял это слово в нашей беседе по меньшей мере дважды.
– Не дождетесь, я не стану лихорадочно просеивать все сказанное сквозь сито, чтобы выловить вашу наживку…
«Да нет, – прибавил Кратов мысленно, – конечно же, стану!»
