Тем временем лес снова начал редеть, постепенно превращаясь из соснового в смешанный, а потом и вовсе в осиновую рощу. Среди тонких деревцев петляла тропинка, выведшая их на луг с высокими холмами. В одном из холмов виднелась деревянная дверь. Виктория даже не удивилась, когда Лола отворила дверь и вывела девушку в комнату, похожую на ту, из которой они вошли в лес. Если то помещение можно было назвать спальней, то это совершенно определённо было гостиной — с широким кожаным диваном, старинным резным сервантом и огромным камином, в котором, к сожалению, огонь сейчас не горел.
Войдя в комнату, Лола уселась на диван и взяла со столика фотографию в украшенной позолотой рамке. Её лицо снова просветлело, и, устроившись поудобней, она зашептала что-то, рассматривая портрет.
Виктория тихо присела рядом и попыталась через плечо девочки взглянуть на фотографию. Когда ей это удалось, она с удивлением обнаружила, что рамка пустая. Продолжая задумчиво разглядывать рамку без фотографии, Виктория так увлеклась, что не заметила, как Лола повернула голову в её сторону. Девушка вздрогнула, случайно увидев, что на неё внимательно смотрят два пронзительно карих глаза.
— Это Билл? — кивнула на фотографию Виктория.
Губы Лолы тронула улыбка.
— Правда, он красивый? Я никогда не встречала людей, которые были бы в половину такими же красивыми, как он. Он — совершенство!
Виктория хотела что-то спросить, но Лола не дала ей заговорить.
— Мы с ним виделись вчера. Знаешь, что он сказал? — она нахмурилась. — Он сказал, что мы больше не должны быть вместе. Сказал, что я люблю его слишком сильно, и эта любовь сводит меня с ума. Делает мою чистую душу чёрной. Но так не бывает, правда ведь? Любовь не может быть слишком. Любовь не может делать чёрным. Любви всегда мало. Любовь — это всегда свет.
— Да, наверное… — неопределённо согласилась Виктория.
Лола её не слышала.
— Он сказал, что любит Алисию. Глупый Билли… Я знаю, что это неправда. Он любит меня. Он всегда любил только одну меня…
Виктория вдруг подумала, что что-то не сходится. Всё, что говорит Лола, это не может быть ничем иным, как воспоминаниями из её жизни. Но в этом случае о какой любви она может говорить: ведь ей не больше семи лет?
— …А я ответила ему, что если всё это так и у меня действительно чёрная душа, то как я могу испытывать такое светлое чувство, как любовь… — продолжала говорить Лола. — А если я всё-таки могу, то значить и любовь на самом деле такая же чёрная, как моя душа. Ты так не думаешь?
— Сколько тебе лет? — задала встречный вопрос Виктория.
Лола не ответила, отвернулась от девушки и снова уставилась на воображаемую фотографию.
— Ты думал, что всё кончено, Билли… — забормотала она спустя какое-то время. — Ты думал, что маленькая чёрная душа не может любить. А она не может жить без любви. Но она всё-таки чёрная, поэтому… — на глаза девочки навернулись слёзы. — Прости меня, Билли… Я не хотела… Я не думала, что так выйдет… Но ведь всё ещё будет хорошо, да? Я всё равно найду тебя…
— Ты в прошлый раз сказала, что всё поняла, — задумчиво проговорила Виктория, обращаясь скорее к самой себе, чем к девочке. — Но похоже, что ты всё-таки находишься под влиянием Блунквилля, хотя Керин говорил…
— Керин! — воскликнула Лола, и рамка выскользнула у неё из рук.
Стекло разбилось, осколки разлетелись по полу. Под рамкой по-прежнему не было фотографии. По лицу Лолы Виктория догадалась, что теперь и она понимает это. Девочка словно заново осознала, где она находится.
— Снова здесь… — прошептала она.
— В Блунквилле? — переспросила Виктория.
— Навсегда в Блунквилле, — ответила Лола.
— Не навсегда! — твёрдо возразила девушка. — Керин сказал, что своё наказание можно отбыть и вернуться в реальный мир.
— Только не мне. И в любом случае я не хочу этого.
Виктория задумалась.
— Наверное, я бы тоже не хотела этого, зная, что через минуту я умру.
Лола равнодушно пожала плечами.
— Дело не в этом. Просто там я никогда больше не увижу его. Не увижу его в эту последнюю минуту, понимаешь? А здесь он есть…
— Он же не настоящий! — воскликнула девушка.
— Ну и что! Зато он — только со мной.
— Ну хорошо… — согласилась Виктория, поднимаясь с дивана. — Это твоё дело. Мне пора. Вообще-то я искала Керина, а не тебя. Ты не знаешь, где он?
— Никто не знает, где он. Он придёт, когда сам захочет найти тебя.
Виктория кивнула и направилась к двери.
— Но сегодня я уже не хочу его видеть. Я устала и проголодалась. Ладно… Пока! Надеюсь, ещё увидимся.
Она уже взялась за ручку двери, когда её остановил голос Лолы.
— Знаешь, а я сама виновата. Я сама допустила, чтобы моя душа стала чёрной, как ночь. Если в душе есть тьма, её можно осветить, а можно погасить навсегда. И когда произошло второе, обратной дороги нет. Это как шагнуть за алую портьеру…
У Виктории оборвалось дыхание. Алая портьера! Та самая алая портьера, за которую шагнул Мэтт. И теперь с ним случилось что-то ужасное. Нет, нет, она не допустит этого!
Девушка круто развернулась, подбежала к Лоле и, нависнув над ней, схватила её за плечи.
