— Что это значит? Алая портьера, что это такое? Что случается с теми, кто прошёл за неё?
Лола молча замотала головой, словно лишившись дара речи.
— Говори сейчас же! — Виктория хорошенько тряхнула девочку, едва не вывихнув ей руки. — Сейчас же отвечай мне! Что там происходит?! Как мне попасть туда? Как найти оттуда выход?
— Чёрная душа… — промямлила Лола. — Маленькая чёрная душа, такая одинокая… Она никогда не найдёт выхода…
— Мне плевать на твою душу! — орала Виктория срывающимся голосом. — Меня волнует только мой брат! Где он? Отвечай, отвечай же мне, гадкая девчонка! Куда делся Мэтт??
Лола улыбнулась. Эта улыбка была настолько злобной, настолько ядовитой, что Виктория невольно отшатнулась. Лола впилась ей в глаза взглядом, выражавшим истинное удовольствие от страданий другого.
— В том-то всё и дело, милая Виктория! — она впервые назвала её по имени и сделала это с полным осознанием всего происходящего. — Я не про свою душу говорю.
Задыхаясь от ужаса, Виктория отступила назад. Она, не отрываясь, смотрела на Лолу. Лола, криво усмехаясь, смотрела на неё. Не в силах больше выносить пристального взгляда девочки, Виктория отвернулась и побежала прочь.
— Ты никогда не найдёшь его! Ты никогда не спасёшь его чёрную душу! — неслись ей вслед жестокие слова Лолы.
Виктория закрыла уши руками, чтобы не слышать их. Она мчалась по коридорам, не глядя перед собой и не разбирая дороги. Зала, поворот, лестница, переход, зала, коридор, лестница, зала, ещё одна зала… Сердце у Виктории колотилось так, словно готово было вот-вот выскочить из груди. Она решилась замедлить шаг и опустить руки только десять минут спустя, отбежав так далеко, что казалось, она никогда больше не сможет найти путь в комнату Лолы. В ушах всё ещё стоял её не по-детски злой голос.
— Нет, я найду его, я найду… — яростно зашептала Виктория, снова переходя на бег. — Я найду его, я найду его, я найду его… — по щекам девушки заструились слёзы, и она несколько раз моргнула. — Я найду, я найду, я найду его…
Она бежала, без конца повторяя эти слова, как заклинание. Коридорам, залам и лестницам не было конца. Она никогда не попадала дважды в одно и то же помещение. Или просто не обращала на это внимание. Так же, как и на время. Только невыносимая усталость, в конце концов, подсказала ей, что она не может бегать так вечно.
И тогда Виктория упала на пол прямо на том же месте, где её застало бессилие.
— КЕРИН!!! — её отчаянный крик прозвучал громко и гулко в просторной комнате с высоким потолком, отскочил от стен и отозвался эхом где-то этажом выше, а потом справа, а потом ещё внизу, и казалось, понёсся дальше по всему замку.
Сквозь прикрытые веки Виктория чувствовала тёплый свет. Это было очень приятное чувство, как будто в лицо ей били нежные лучи восходящего солнца. Она лежала на чём-то мягком и шелковистом — возможно, на траве, и в лицо её, поднятое к небу, дышал свежий, совсем молодой ветер, налетавший с гор и приносивший запахи трав и снега. Не хотелось открывать глаз, чтобы осмотреться вокруг. Вдруг всё это лишь сон и на самом деле она лежит на полу в мрачном Блунквилльском замке?
— Тора! Тора, открой глаза, не бойся… — голос Мэтта. Чуть хрипловатый, очень красивого тембра. Самый знакомый, самый любимый голос на свете. — Не бойся, я рядом…
— Нет… — девушка помотала головой, не поднимая её с земли и не открывая глаз. — Ты не рядом, Мэтт… Ты так далеко… Ты бросил меня!
Твёрдая рука ласково коснулась её лица. Виктория всхлипнула и на щеке осталась мокрая дорожка от скатившейся слезинки. Девушка подняла руку и накрылась ладонью ладонь брата.
— Мэтт… — задыхаясь от слёз, прошептала она. — Я-я сейчас отк-крою глаза, а ты…ты у-уйдёшь…
Он коротко рассмеялся, и она ощутила совсем рядом его дыхание.
— Нет, я не уйду, глупенькая! Я никогда тебя не брошу, ты же знаешь… Давай, смелее! Или ты весь день собираешься так лежать?
— Нет… — отозвалась Виктория.
Она зажмурилась, покачала головой, а потом с усилием распахнула глаза. В их голубой глубине отражалось синее-синее небо. Рядом сидел Мэтт: одна нога согнута, другая вытянута по траве, лицо закрыто руками. Весь его вид выражал такую скорбь, что Виктории захотелось плакать. Но у неё уже не хватало на это слёз. За последние семь дней она, кажется, выплакала весь свой жизненный запас.
