— Ты тоже не заслужил! — проговорила Виктория, выпрямившись. Теперь они сидели на кровати, касаясь друг друга плечами. — Ведь правда? За что ты попал сюда, Керин?
— Зачем тебе это знать? — поинтересовался он, всё ещё избегая её взгляда.
— Я хочу знать! — нетерпеливо отозвалась Виктория. — Ты же такой замечательный, Керин! Ты же просто не мог сделать ничего настолько плохого, чтобы тебя отправили сюда!
— Боюсь, что мог… — с грустью улыбнулся Керин.
Виктория поджала ноги села поудобней, чтобы видеть лицо Керина.
— Ну, а Лола? — спросила она, ещё более взволнованно. — Почему она здесь? Это как-то связано с её Биллом? А Теодор? А паренёк с хлебом и мужчина, который чего-то там восемнадцатого? И ещё начальница?
— Какая начальница? — не понял Керин.
— Ну, женщина, очень строгая, которая много говорила по воображаемому телефону, — объяснила Виктория.
На долю секунды на лице у Керина отразилось такое выражение, словно он вот-вот готов был рассмеяться. Однако он сдержал себя и тут же снова посерьёзнел.
— Когда это ты успела встретить столько народу?
— Да это не очень много… — ответила Виктория. — Я думаю, здесь гораздо больше людей. Ты знаешь сколько точно?
— Нет, не знаю… — сказал Керин. Было непонятно, правду ли он говорил или нет. — Они приходят и уходят, мы их не считаем.
Виктория поправила заколку, а потом, не опуская руки, принялась накручивать одну из кудряшек на палец. Она долго смотрела в одну точку, где-то чуть выше окна. Когда девушка опять повернулась к Керину, на её лице застыло напряжённое выражение. Она впервые показалась ему гораздо взрослее, чем была.
— Керин, скажи мне… Я должна знать, за что все эти люди попали сюда. Это очень важно.
— Почему это важно? — он спросил таким тоном, словно заранее знал ответ.
— Я должна понять, зачем я здесь. Попала ли я сюда случайно или оказалась тут по той же причине, что и они. Я должна понять, награда это или наказание.
— А как же Мэтт?
Виктория закусила губу; в глазах её отразилось мучение.
— Я не могу искать Мэтта, пока не выясню всю правду о себе. Что если я — как и все другие в Блунквилле? Что если я обречена на бесконечные поиски Мэтта, но никогда его так и не найду? — Керин хотел возразить, но Виктория поспешно приложила палец к его губам. — Да-да, я знаю, что ты так не думаешь! Я тебе верю, Керин, но пойми меня — я должна сама в этом убедиться!
Она замолчала и в ожидании уставилась на юношу. Некоторое время Керин раздумывал. Потом вздохнул и встал с кровати.
— Я не могу рассказывать тебе чужие истории.
— Но…
— Подожди, не перебивай! — прервал её Керин. — Они сами всё знают. Даже если говорят, что не знают. Каждый человек глубоко-глубоко в душе понимает, почему он попал сюда. Просто прячется от этого, не желая в это поверить. Ты можешь спросить у них сама — и возможно, они тебе расскажут.
Не сказав больше ни слова, Керин направился к двери.
— Хорошо! — кивнула Виктория, хотя он находился к ней спиной и уже не видел этого.
Возле двери юноша обернулся.
— Только всё-таки поешь вначале, — посоветовал он.
— Хорошо! — снова кивнула Виктория и встала, чтобы пересесть к столу.
— И ещё кое-что… — проговорил он, помедлив, прежде чем закрыть за собой дверь. — Это никогда не награда, Виктория. Это всегда наказание.
Слова застыли у девушки на губах, и она не смогла даже ничего ему ответить. Керин неслышно затворил за собой дверь. Виктория с бьющимся сердцем повернулась к еде. Она нехотя отломила краешек тоста, поднесла ко рту, но тут же опустила. Кусок не лез ей в горло, так сильно она была тронута словами Керина. Виктория отхлебнула кофе, поставила чашку на стол и решительно встала.
— Наказание, да? — обратилась она к невидимому собеседнику, окидывая комнату ненавидящим взглядом. — Но за что, Керин… За что тебя-то наказали?
Конечно, никто ей не ответил. Тогда Виктория пересекла спальню, отворила дверь и вышла из комнаты. Керина уже и след простыл. Девушка знала, что теперь встретит его не скоро. Он помог ей вчера, а теперь у неё было дело, которое она должна была сделать одна. И не теряя времени, Виктория двинулась по коридору. Она даже не задумалась, в каком направлении ей идти. Просто шла вперёд, иногда сворачивая, иногда поднимаясь или спускаясь по лестницам, пересекая громадные освещенные залы и двигаясь почти на ощупь в тёмных коридорах. В этот раз девушка совершенно не обращала внимания на помещения, которые она проходила, и спроси её — она, пожалуй, не смогла бы даже приблизительно описать холл, который оставила за спиной минуту назад. Она шла не в направлении какого-то конкретного объекта, потому что сумела уже понять, что пространство в Блунквилле ничего не значит. Она шла в направлении конкретной цели.
И первую свою цель она встретила в узком переходе с большой трещиной на потолке. На старенькой скамейке с облупившейся краской, обхватив колени руками, сидела Лола. Глаза её были закрыты, и издали могло показаться, что она спит, когда Виктория подошла ближе, она заметила, что веки у девочки подрагивают. Виктория склонилась к Лоле и тронула её за плечо.
— Эй, привет!
