В первой подобной зале Виктория даже замедлила шаг. Она прошла всё помещение, озираясь и ступая так тихо, как только было возможно. Эхо её шагов, смягчённое туманным блеском свечей, затихало, не долетая до потолка. Вторая зала, последовавшая за аркой в конце первой, почти не вызвала у Виктории никаких чувств; на третью она вообще не обратила внимания; четвёртую пересекла бегом. Зато когда после ещё нескольких зал девушка снова попала в уже знакомый коридор, сбитая с толку, она остановилась и перевела дыхание. Её охватил внезапный приступ негодования.
— Ах вот как?! — проговорила она, озираясь по сторонам. — Ну ладно же…
И она побежала в другом направлении, туда, куда ранее двинулась Лола. Однако и здесь её ждала всё та же череда похожих друг на друга коридоров с низкими потолками и густыми связками паутины, а потом, словно она мгновенно попадала из одного мира в другой, серия пышных зал с каменными колонами и свечами. Раз за разом оказывалась Виктория в тот же самом коридоре, раз за разом выбегала из него в разных направлениях и, пробегая одинаковые помещения, возвращалась к началу.
После немыслимого числа попыток найти выход девушка рухнула на лавку и прикрыла глаза. Дыхание её было частым, сердце билось в бешеном ритме, однако, как ни странно, усталости она почти не чувствовала, будто бы не бродила по Блунквиллю уйму времени, а только вышла из одной комнаты и вошла в другую.
Сколько-то минут, может быть, даже час, Виктория просидела с закрытыми глазами и откинутой назад головой. Грохот, раздавшийся несколькими этажами выше, привёл её в себя. Девушка огляделась.
Вокруг неё, в маленьком коридорчике, в котором стояла только скамейка, сгущалась тьма. Странно было видеть, как наступают сумерки там, где вовсе не было солнца. Рассеянный сероватый свет, до этого заполнявший всё пространство кругом, делался теперь плотнее и темнее. Клочья чёрной мглы, клубящиеся облаками в углах, тягуче, тяжело и медленно переплывали на середину помещения, а там уже рассеивались по всей комнате, поднимаясь всё выше и выше к потолку.
Полчаса спустя Виктория уже с трудом могла разглядеть деревянные доски лавки, на которой она сидела. Она вспомнила темноту, окутавшую их в тот момент, когда они с Мэттом впервые попали в Блунквилль, и ей стало не по себе.
Однако не успела она подумать о том, насколько жутко будет сидеть тут в полном мраке целую ночь, как с правой стороны скамейки появился столик со стоящим на нём светильником. Виктория ухмыльнулась и склонилась к столику, чтобы повернуть фитиль и сделать свет поярче. Когда пламя осветило почти весь коридор, девушка вернулась на место, подняла ноги и устроилась на скамейке, положив голову на жёсткий подлокотник. Она чувствовала голод, но ужинать не захотела. Викторию одолевал сон, с которым она поначалу ещё пробовала бороться, но потом сдалась и снова прикрыла глаза. Стало прохладнее, но к тому времени, как кто-то заботливо накинул на неё тёплое шерстяное одеяло, девушка уже крепко спала и ничего не чувствовала.
Утром её разбудило дуновение свежего весеннего ветра. До того, как Виктория открыла глаза, ей казалось, что она лежит не на деревянной скамье в мрачном коридоре замка, а на лесной поляне, похожей на ту, что находилась в роще позади детского приюта в Эндхагре. У неё было такое безмятежное и лёгкое состояние, что не хотелось даже просыпаться и развеивать чудесный мираж угнетающей реальностью.
— Доброе утро!
Голос Керина всё-таки заставил её открыть глаза. Она тут же обратила внимание, что коридор после ночи изменился: стал шире, чище; напротив той скамейки, на которой спала девушка, появилась ещё одна, а между ними возник маленький элегантный столик. Виктория почему-то подумала, что для полной картины не хватает только морского пейзажа и пляжного зонтика над головой.
Керин сидел на другой лавке. Виктория долго смотрела на него и молчала.
— Почему ты спишь тут? — спросил Керин, не дождавшись от неё приветствия.
— Блунквилль никуда больше не хочет меня пускать! — обиженно пожаловалась девушка.
— Ты хочешь найти то, что тебе не следует искать. Ты хочешь узнать больше, чем должна, — заметил юноша.
— Я просто хочу понять, почему я здесь! — вспыхнула в ответ Виктория. — Я что, слишком многого требую?!
— Ты хочешь узнать, почему другие здесь, — поправил её Керин. — И соотнести их истории со своей. Но как я уже говорил тебе, у каждого своя история — и к тебе все они не имеют никакого отношения.
— Ты пообещал, что они расскажут мне свои истории, — напомнила ему Виктория, освобождаясь от одеяла. — Ты сам так сказал.
На столике плавно материализовались две чашки чая и блюдо с пирожными. Девушка сразу же набросилась на еду, Керин отнёсся к завтраку весьма равнодушно.
— Я не обещал! — возразил он, глядя, как Виктория жуёт пирожные. — Я сказал, что ты можешь попробовать.
— А Лола ска… — Виктория проглотила огромный кусок и запила его чаем. — …сказала, что я могу увидеть их. И что ты можешь сделать так, чтобы я их увидела.
