Разворачивая катер ещё восточнее, Керин кивнул.
— Когда Лола попала в Блунквилль из вашего мира, ей было тридцать пять лет.
— Но почему теперь она становиться прежней? — не поняла Виктория.
— Её душа возрождается, — объяснил Керин. — И снова прячет в свои глубины свою внутреннюю сущность. Это начало пути, который приведёт Лолу к концу.
Виктория вздохнула. Она отвернулась от Керина и стала смотреть на восток. Тьма, которую не могли рассеять даже самые яркие звёзды, стремительно приближалась к ним со всех сторон. Виктория не боялась, что она вот-вот поглотит их: она знала, что Керин ни за что не собьётся с пути.
— Мне очень жаль… — наконец, вымолвила девушка. — Я так привязалась к ней… Я не могу представить, что через минуту после своего возвращения ей придётся умереть.
— Не стоит грустить! — ответил Керин. — Так будет лучше!
Мрак погрузил их в себя так внезапно, словно кто-то сверху скинул на мир плотное тёмное одеяло. Всё вокруг угасло, скрылось в ночи, и только рассыпанные по небу маленькие звёздочки засеребрились ещё ярче. Ветер совсем стих, а из звуков остались только жужжание мотора и плеск чёрных волн за бортом. Долгое время Виктория сидела молча, пристально вглядываясь в темноту, но не различая впереди совершенно ничего.
— Керин, а куда мы едем?
— Я хочу кое-что показать тебе, — раздался неподалёку голос юноши, хотя его самого почти невозможно было различить. — Жди. Совсем уже скоро.
И Виктория принялась ждать. Вначале она по-прежнему ничего не видела. А потом вдруг восточную часть неба пронзила яркая золотая вспышка: мелькнула — и погасла. Виктория моргнула, решив, что ей показалось. Но нет: через мгновение небо вновь озарилось, а потом снова погрузилось во мрак, а потом снова просветлело. Восток начал стремительно светлеть. Уже несколько минут спустя можно было различить линию горизонта и ослепительно-золотой краешек солнца, показавшийся из воды. С каждой минутой он становился всё больше и больше, излучая золотистое сияние, словно красками вырисовывающее на тёмном фоне ночи небо, море, облака, волны. Однако Виктория заметила кое-что ещё. Прямо перед поднимающимся над горизонтом солнцем высилось некое строение — природное, искусственное; гора, башня? — взмывающее вверх из воды так высоко, что казалось, оно пронзало небеса. Это широкое внизу и сужающееся кверху чудо природы или архитектуры состояло из аккуратных круглых камешков, сложенных по спирали. От самого его верха то и дело отделялись яркие сверкающие золотые точки, те самые, что видела Виктория; они вспыхивали и тут же исчезали, рассыпаясь сотней искр, а на их месте уже блистали другие. Их были тысячи, даже миллионы — и всё небо на востоке озарялось немыслимым золотым фейерверком.
— Боже… — зачарованная Виктория не могла оторвать глаз от этого зрелища. — Что это такое, Керин?
Он заглушил мотор и сел рядом с ней.
— Это души! — просто объяснил он.
Виктория уставилась на него с предельным изумлением.
— Настоящие?
Керин едва не рассмеялся.
— Самые что ни на есть настоящие! — заверил он. — Когда душа проживает много-много жизней, проходит весь свой путь до конца, и земной, и неземной, она сгорает, а вместо неё вспыхивает новая.
— Как феникс… — проговорила Виктория, снова устремляя взгляд на небо.
— Почти, — согласился Керин. — Именно здесь, на востоке, где встаёт солнце, начинается жизнь. Здесь, на Пике Жизни, рождается душа, чтобы отправиться в далёкое и долгое путешествие.
— Разве ты не говорил мне, что ничего об этом не знаешь? — Виктория отвела взгляд от вспыхивающих на небе точек, и посмотрела на Керина.
— Кое-что знаю, — усмехнулся Керин. — Всё-таки я уже давно работаю у графа. Однако в том месте, откуда пришла ты, о таких вещах знать не следует.
— Почему же ты всё-таки сказал мне? — спросила Виктория, глядя Керину в глаза.
Казалось, он хотел отвести от неё взгляд, но был не в силах сделать это.
— Видишь, какие они яркие, вновь рождённые души, — ответил Керин. — Такие души у меня, у Лолы, у Мэтта и у многих-многих других. А твоя душа — самая яркая, Виктория. Я уверен, что когда она родилась, она затмила собою даже солнце. И я не хочу, чтобы её омрачали хоть какие-то страдания. Поэтому…именно поэтому я не позволяю тебе сблизиться со мной… — он всё-таки отвёл взгляд в сторону. — Пойми, у нас совсем мало времени, тут, в Блунквилле, а потом… Ты обязательно вернёшься в свой мир, но я не могу допустить, чтобы ты была несчастна, влюбившись в меня и оставшись без своей любви…
— Уже поздно, Керин! — Виктория слегка улыбнулась и склонила голову, пытаясь поймать взгляд юноши. — Я уже люблю тебя!
Ей, наконец, удалось увидеть его глаза, пылающие золотым огнём в сиянии восходящего солнца. Губы Керина тоже тронула улыбка. Его лицо находилось совсем рядом от лица Виктории.
— Даже если у нас есть всего одна секундочка… — Виктория ещё ближе придвинулась к Керину. — Я хочу всю эту секунду любить тебя!
В тот момент, когда они поцеловались, солнце как раз оторвалось от воды и продолжило свой путь над горизонтом, прокладывая себе дорожку между вспыхивающих искрами новорожденных душ.