Блуждающая реальность полностью

Поэтому в своих книгах я спрашиваю: что же реально? Нас со всех сторон атакуют псевдореальности, созданные очень неглупыми людьми при помощи очень совершенного электронного оборудования. Не то чтобы я не доверял их мотивам, я не доверяю их власти. А власть их велика. И это поразительная власть: способность создавать целые вселенные – вселенные сознания. Кому и знать, как не мне. Я ведь занимаюсь тем же самым. Это моя работа – создавать вселенные как основу для одного романа за другим. И строить их приходится так, чтобы они не развалились через два дня. По крайней мере, на это надеются мои редакторы. Однако открою вам секрет: мне нравится строить вселенные, которые разваливаются. Нравится смотреть, как они разъезжаются по швам, а персонажи пытаются что-то с этим сделать. Я питаю тайную любовь к хаосу. Чем больше хаоса, тем лучше. Не думайте, что порядок и стабильность хороши всегда и везде, будь то в обществе или во вселенной. Старое, окаменелое должно уступать дорогу новой жизни и рождению нового. И прежде чем родится новое, старое должно погибнуть. Опасная мысль: она говорит, что со всем знакомым и привычным нам рано или поздно придется расстаться. Это больно. Но таков сценарий жизни. Если не научимся приспосабливаться к переменам, начнем сами умирать внутри. Я говорю о том, что предметы, обычаи, традиции, привычки, стили жизни – все это должно погибнуть, чтобы выжил подлинный человек. Он важнее всего – подлинный человек, гибкое, эластичное существо, способное пружинить, поглощать удар и познавать новое.

Разумеется, я говорю все это, поскольку живу рядом с Диснейлендом: они там постоянно придумывают новые аттракционы, а старые уничтожают. Диснейленд эволюционирует. Много лет у них работал симулякр Линкольна, но наконец обветшал, и его отправили на пенсию. Симулякр, как и сам Линкольн, был лишь формой, которую приняли материя и энергия – на некоторое время.

Греческий философ-досократик Парменид учил: реально лишь то, что никогда не меняется… а греческий философ-досократик Гераклит учил, что меняется все. Если наложить один взгляд на другой, получим результат: реального нет. А вот и завораживающий следующий шаг по этой дороге: Парменид не мог существовать, поскольку состарился, умер и исчез, а значит, согласно его собственной философии, не существовал. Но, может быть, прав и Гераклит – не будем об этом забывать: если Гераклит прав, то Парменид существовал, и тогда, согласно философии Гераклита, может, Парменид и был прав – ведь он исполнил те условия, те критерии, по которым Гераклит судил о реальности вещей.

Сейчас я просто показываю: едва вы спрашиваете, что же в конечном счете реально, как сразу начинаете болтать ерунду. Ко времени Зенона все уже понимали, что это ерунда. Зенон доказал, что движение невозможно (на самом деле только воображал, что доказал; ему не хватало того, что называется термином «теория пределов»). Дэвид Юм, величайший скептик из всех, заметил однажды: после того как собрание скептиков провозгласило истинность скептицизма как философии, все члены собрания вышли все же в дверь, а не в окно. Понимаю, о чем он. Все это пустые слова. Все эти высокоумные философы не принимают всерьез того, что говорят.

Но, мне кажется, вопрос, как же определить, что реально, – очень серьезный, даже жизненно важный вопрос. А есть ведь и еще один: как определить, в чем подлинность человека. Потому что атаки псевдореальностей очень быстро начинают создавать неподлинных, поддельных людей, таких же фальшивых, как фейковые новости, бомбардирующие нас со всех сторон. Или же фейковые люди создают фейковые реальности и продают их другим людям, превращая и их в подделку самих себя. Кончается все тем, что фейковые люди изобретают фейковые реальности и продают их другим фейковым людям. Этакий сильно увеличенный Диснейленд. У тебя есть «Пираты Карибского моря», или «Симулякр Линкольна», или «Дикая гонка мистера Жаба» – есть все, только оно не настоящее.

В своих книгах я так интересуюсь подделками, что в конце концов набрел на идею «поддельных подделок». Например, в Диснейленде есть поддельные птицы с электрическими моторчиками, которые кричат или воркуют, когда проходишь мимо них. Допустим, кто-нибудь из нас однажды ночью прокрался в парк и заменил искусственных птиц настоящими. Представляете, какой ужас испытает руководство парка, когда обнаружит эту бессовестную подмену? Настоящие птицы! А дальше что – может, в один прекрасный день и бегемоты, и львы станут настоящими? Просто ужас. Какие-то зловещие силы хитро и умело превращают парк из нереальности в реальность. А что, если «Маттерхорн» однажды превратится в самую настоящую гору с заснеженной вершиной? Что, если все это место каким-то чудом, совершенным силой и премудростью Божьей, в один миг, во мгновение ока изменится в нечто нетленное? Тогда им придется закрыться.